Эпизод 1: Белый воротничок, голая правда
У ворот академии «Эдельвейс» пахло дождём и свежескошенной травой. Аня крепче сжала влажную ладошку матери. Мама сегодня была непривычно строгой и молчаливой — в лучшем костюме, глаза спрятаны за тёмными очками.
— Ты должна вести себя тихо, — в сотый раз повторила она. — Это твой единственный шанс, Анечка. Здесь из тебя сделают настоящую леди.
(далее…)
В небольшой аудитории средней школы в пригороде Бостона доктор Элиот Смит стоял у доски и смотрел на своих двенадцатилетних учеников с лёгкой, почти провокационной улыбкой. Тема сегодня была особенно «горячей» — Салемский процесс и пуританская Америка XVII века.
— Многие думают, что пуритане были скучными святошами, которые боялись даже взглянуть на собственное тело, — начал он спокойно. — На самом деле всё было гораздо интереснее. Прикрываясь высшей святостью и борьбой с грехом, они создали то, что сегодня мы могли бы назвать легализованным порно того времени.
(далее…)
Солнечный свет из панорамного окна бил Ане прямо в лицо. Она стояла перед массивным дубовым столом, дрожа всем телом, словно лист на ветру. Папка с резюме на должность секретарши давно лежала забытая на краю стола.
— Положите своё бельё сюда, — спокойно приказал босс, постучав пальцем по полированной поверхности прямо перед собой.
— Зачем? — едва слышно выдохнула Аня, чувствуя, как горло сжимается от стыда.
(далее…)
Полумрак узкой прихожей был пропитан густым ароматом мокрого асфальта, свежей весенней грозы и лёгкой, едва уловимой ноткой мужского пота. Макс стоял на коврике у двери, высокий, широкоплечий, с мокрыми прядями волос, которые он нетерпеливо откинул назад. Капли дождя всё ещё скатывались по его шее, исчезая под воротником кожаной куртки.
— Ох, совсем промок, бедный… — донёсся из кухни голос Ани, тёплый и заботливый. — Не стой там столбом, проходи скорее. Раздевайся прямо здесь, я сейчас полотенце принесу, а то простудишься!
Она имела в виду только тяжёлую куртку и пропитанные водой кроссовки. Но Макс, чьё сердце уже давно колотилось от предвкушения, услышал в этих словах совсем другое. Приказ. Желание. Разрешение.
(далее…)
Пастухи
Жара не спадала, а только густела, как сироп, заливая площадь перед автовокзалом. Второй автобус — старый «Неоплан» с номерами Краснодара — уже подползал, шипя тормозами и выпуская облако выхлопа, смешанного с потом и дешёвым парфюмом. Двери открылись, и из них хлынула новая волна «мяса».
Сначала вывалились мужчины: загорелые, в обтягивающих майках, с цепями на шеях и татуировками, которые говорили «я здесь не первый раз». Они сразу тянулись к ларькам за пивом, громко ржали, хлопали друг друга по плечам. За ними — парочки. Девушки в крошечных бикини-топах и прозрачных накидках, которые почти ничего не скрывали: соски просвечивали сквозь тонкую ткань, попы в стрингах едва прикрыты парео, которое то и дело задиралось от ветра. Они шли, виляя бёдрами, уже зная, что на них смотрят.
(далее…)Спальня Клэр. Каждый вечер после 22:00
Клэр не мылась между ног специально. С утра — душ, конечно, но после обеда, после бассейна, после прогулки по острову, после сигареты на террасе — она просто вытиралась полотенцем и шла дальше. К вечеру между бёдер скапливалось всё: пот, соль от моря, остатки солнцезащитного крема, лёгкий запах мочи после того, как она мочилась стоя в душевой кабине без мыла, и густой, тяжёлый мускус её собственной выделений за день. Запах был резкий, животный — кисло-солёный, с примесью пота и чего-то металлического. Она знала, что Аня чувствует это сразу, как только Клэр раздвигает ноги на кровати.
Каждый вечер ритуал был одинаковым.
Клэр садилась на край кровати, халат распахнут, ноги широко расставлены. Аня ползла к ней на четвереньках — голая, как всегда перед сном. Попка ещё розовая от дневных шлепков, между ног — блестящая от собственного неудовлетворённого возбуждения.
(далее…)Ванна в западном крыле. Остров Литтл-Сент-Джеймс, вечер после прибытия
Вилла на западном склоне была самой тихой. Здесь не слышно ни вертолётной площадки, ни криков с главного бассейна. Только шелест пальм и далёкий шум прибоя. Комната для ванн — огромная, мраморная, с потолком из стеклянных блоков, через которые льётся мягкий золотистый свет заката. В центре — круглая ванна, почти бассейн, диаметром метров пять. Вода уже налита, температура ровно 38 градусов, сверху плавает слой белой пены и лепестки гардении. Запах — сладкий, обволакивающий, как будто весь воздух пропитан молоком и ванилью.
Аня сидела на краю мраморной скамьи, всё ещё в том самом чёрном плаще Клэр, который ей накинули в участке. Под плащом — только трусики, уже третьи сутки те же. Она не снимала их даже ночью. Ноги босые, пальцы поджаты, волосы слиплись от соли и пота перелёта.
(далее…)