Эпизод 1: Белый воротничок, голая правда
У ворот академии «Эдельвейс» пахло дождём и свежескошенной травой. Аня крепче сжала влажную ладошку матери. Мама сегодня была непривычно строгой и молчаливой — в лучшем костюме, глаза спрятаны за тёмными очками.
— Ты должна вести себя тихо, — в сотый раз повторила она. — Это твой единственный шанс, Анечка. Здесь из тебя сделают настоящую леди.
Тяжёлые кованые ворота разошлись бесшумно. За ними открылся идеальный английский парк. По ровным гравийным дорожкам двигались девочки на вид не старше девяти-десяти лет. Все — тоненькие, с хрупкими плечами и тонкими ножками. Они шли абсолютно синхронно, спинки прямые, как струны, взгляды устремлены вперёд.
На них были чёрные шерстяные платья староанглийского покроя, белоснежные накрахмаленные фартуки и кружевные чепчики. Когда Аня и мама подошли ближе к фонтану, резкий порыв ветра подхватил подол одной из девочек, стоявшей к ним спиной.
Аня замерла, широко раскрыв глаза.
Ветер задрал тяжёлую юбку до самой талии. Под платьем не было ничего. Совершенно голая нижняя часть тела: маленькие, упругие ягодицы с нежной розовой кожей, покрытые лёгким пушком; между плотно сжатых бёдер виднелась гладкая, без единого волоска, детская щёлка — пухлые наружные губки слегка приоткрыты, открывая блестящую от утренней влаги розовую слизистую внутри. Тонкая полоска промежности и аккуратное колечко ануса были полностью на виду.
Девочка даже не шелохнулась. Она продолжала стоять неподвижно, как фарфоровая кукла, не пытаясь прикрыться. Только лёгкая дрожь пробежала по её обнажённым бёдрам от холодного ветра.
— Мама… — едва слышно выдохнула Аня, чувствуя, как в животе разливается липкий, тёплый страх. — Мама, смотри… она без трусиков! У неё всё… голенькое… ей же холодно там!
Она дёрнула мать за рукав, но та даже не повернула головы. Лицо матери оставалось каменным.
— Здесь ничего не забывают, Аня, — сухо ответила она. — Это часть дисциплины. Их киски и попки всегда открыты для учителей. Нечего скрывать. Привыкай.
К ним уже подходила высокая женщина в закрытом тёмно-сером платье. Шаги по гравию — абсолютно бесшумные. На поясе покачивалась тонкая кожаная стека.
Теперь Аня видела остальных девочек. При каждом шаге широкие юбки колыхались, открывая гладкие, безволосые лобки, розовые щёлки и маленькие круглые попки. У некоторых между ножек блестела тонкая прозрачная ниточка возбуждения или недавней мочи — тела были полностью выставлены напоказ, без малейшей возможности скрыть даже самые интимные детали.
Женщина остановилась перед ними и улыбнулась холодно, глядя прямо в глаза Ане.
— Добро пожаловать, дитя, — голос был сладким, как патока, но от него по спине побежали мурашки. — Твоё обучение начинается немедленно. Первое правило академии «Эдельвейс»: между твоим телом и твоим долгом не должно быть никаких преград. Ни трусиков, ни стыда, ни секретов.
Мама медленно разжала пальцы. Ладошка Ани осталась одна в холодном воздухе. Позади раздался тяжёлый металлический лязг — ворота закрылись.
Эпизод 2: Осмотр
Фрау Марта — высокая женщина со стекой на поясе — коротким кивком велела Ане следовать за ней. Они вошли в прохладный холл, где пахло воском, старым деревом и чем-то острым, медицинским. Мама осталась снаружи. Её силуэт за матовым стеклом двери быстро растворился, оставив Аню наедине с тяжёлой, звенящей тишиной.
В приёмной за длинным дубовым столом сидели ещё две женщины в таких же строгих закрытых платьях. Волосы у обеих были затянуты в тугие узлы, отчего кожа на висках казалась натянутой и прозрачной.
— Объект 412, — произнесла одна, не поднимая глаз от бумаг. — Полностью раздеться. Живо.
Аня замерла, прижимая к груди сумочку с плюшевым зайцем.
— Я… я не хочу… — тоненько пролепетала она. — Пожалуйста, я хочу к маме…
Фрау Марта шагнула вперёд. Пощёчина была резкой и точной. Голова Ани дёрнулась, щека мгновенно вспыхнула жгучим жаром.
— Здесь нет «хочу», — спокойно сказала Марта. — Есть только «слушаюсь». Одежда тебе больше не принадлежит.
Дрожащими пальцами Аня начала расстёгивать пуговицы своего розового платьица. С каждым снятым слоем она будто становилась меньше. Платье упало к ногам. Остались только белые трусики с маленькими жёлтыми цветочками и тонкие носочки.
Она попыталась прикрыться: ладошки прижала к едва наметившейся груди, пальцы вцепились в плечи.
— Трусики тоже, — бесстрастно приказала женщина за столом.
— Нет! Пожалуйста! Мне стыдно! — Аня разрыдалась, плечи затряслись.
Вторая пощёчина обожгла другую щёку. Марта наклонилась, грубо зацепила пальцами резинку трусиков и резко стянула их вниз до щиколоток. Гладкая, безволосая детская киска Ани оказалась полностью открыта: пухлые наружные губки, нежно-розовая щель между ними, маленький клитор, едва выглядывающий из капюшончика. Кожа там была невероятно тонкой и чувствительной.
Аня попыталась сесть на корточки, сжаться, но две другие женщины мгновенно встали, взяли её под локти и сильно выпрямили. Руки девочки развели в стороны и жёстко зафиксировали. Ножки остались слегка раздвинутыми.
Теперь Аня стояла абсолютно голая под ярким светом ламп. Её маленькое тело дрожало. Узкие плечики, плоская грудь с крошечными, напряжёнными от холода и страха сосочками, тонкая талия, едва заметные бёдра и полностью обнажённая нижняя часть: гладкий лобок, приоткрытая щёлка, в которой уже блестела прозрачная влага от слёз и нервов, и маленькое розовое колечко ануса между тугих ягодиц.
Женщины медленно обошли её кругом.
— Кожа чистая, без дефектов, — диктовала одна, делая пометки. — Соски чувствительные, быстро реагируют на холод.
— Лобок идеально гладкий. Щель узкая, девственная. Анус маленький, нерастянутый, — добавила вторая, наклоняясь ближе. — Осанка требует жёсткой коррекции. Слишком много лишних эмоций. Назначить начальный курс «Тишины» и ежедневный осмотр.
Аня рыдала в голос, слёзы текли по раскрасневшимся щекам, капали на грудь и живот. Она не могла вытереть лицо, не могла сомкнуть ноги, не могла спрятать ни одну часть своего тела. Для этих женщин она уже перестала быть живой девочкой. Она стала объектом 412 — материалом, который предстояло вычистить, отшлифовать и приучить к постоянной, полной наготе.
Фрау Марта слегка коснулась стекой внутренней стороны бедра Ани, заставив её вздрогнуть.
— Привыкай, дитя. Скоро ты будешь стыдиться даже мысли о том, чтобы что-то надеть.
Эпизод 3: Лягушатник
Фрау Марта не обращала внимания на икающие всхлипы и мелкую дрожь Ани. Она набросила ей на плечи лишь короткую белую пелерину, которая едва прикрывала грудь и заканчивалась на талии, полностью оставляя голой нижнюю часть тела. Затем повела девочку по длинному коридору.
В конце коридора массивная дверь открылась, обдав их влажным тёплым воздухом и густым запахом хлорки, смешанным с дорогим детским мылом.
Это был «Уровень 0» — «лягушатник».
Огромный зал с белоснежным кафелем. В центре — неглубокий бассейн, вода по колено. В воде и вдоль бортиков находилось около тридцати девочек, все на вид девяти-десяти лет, абсолютно голые. На тонких запястьях — только пластиковые браслеты с номерами. Ни единой волосинки, ни трусиков — только гладкие, по-детски пухлые интимные места.
Аню подтолкнули в воду. Она вошла, спотыкаясь, чувствуя, как тёплая вода обнимает её голые ножки.
Сквозь слёзы она разглядела остальных.
«Сломленная» (Объект 402) Худенькая рыжая девочка сидела в углу, обхватив колени. Её детская писька была полностью открыта: сильно пухлые, округлые наружные губки без единого волоска, почти как у совсем маленькой девочки. Между ними едва виднелась тонкая розовая щёлочка, совсем узкая и невинная. Маленькое колечко ануса между тугих ягодиц тоже было по-детски маленьким и розовым. Она раскачивалась, глядя в пустоту.
«Маленькая Гордячка» (Объект 398) Темнокожая девочка стояла посреди бассейна, высоко подняв подбородок. Её писька выглядела особенно по-детски: гладкий, выпуклый лобок и толстые, мягкие губки, плотно сомкнутые, как у ребёнка, который ещё даже не начал взрослеть. Только чуть заметная розовая полоска между ними блестела от воды. Круглая попка с маленьким, тугим отверстием между ягодиц была выставлена без всякого стыда.
«Близнецы» (Объекты 405 и 406) Две светловолосые девочки прижимались спинами друг к другу. Их одинаковые детские киски были почти идентичны: очень пухлые, гладкие, с крошечными, едва заметными внутренними губками, которые почти не выглядывали. Между ножек — только нежная, закрытая щёлочка и маленькие розовые анусы. Каждый раз, когда рядом проходила надзирательница, близнецы инстинктивно сжимали бёдра, но это почти ничего не скрывало.
«Послушная» (Объект 410) Эта девочка уже старательно выполняла упражнения. Когда она приседала и раздвигала ножки, всем становилось видно её по-детски пухлую писочку: округлые, гладкие губки расходились, открывая совсем маленькую, узкую щёлку и крошечный клитор под тонким капюшончиком. Она держала позу, чтобы все могли хорошо рассмотреть её голенькое, невинное на вид место.
Над залом висела тяжёлая тишина, нарушаемая только плеском воды и тихими всхлипами.
— Встань в ряд, 412-я, — приказала фрау Марта.
Аня вышла на середину. Короткая пелерина едва прикрывала сосочки, полностью оголяя её гладкую, по-детски пухлую киску.
— Руки за голову. Ладошки переплети пальцы. Ножки чуть шире. Аня дрожа выполнила. — Теперь медленно поворачивайся. Покажи всем свою детскую писю и попку. Пусть все видят, какая ты голенькая и гладенькая. Ты должна привыкнуть, что твои пухлые губки, узкая щёлочка и маленькое розовое колечко ануса — это теперь общее достояние. Ты — красивая голая куколка. Выставка.
Аня медленно крутилась в воде. Капли стекали по её гладкому, безволосому лобку, блестели на пухлых детских губках. Все взгляды были прикованы к её самой интимной, по-детски невинной наготе.
Здесь начиналось настоящее растворение. Детство не кончилось — его просто раздели догола и выставили на всеобщее обозрение.
Эпизод 4: Шёпот в лягушатнике
Как только тяжёлая дубовая дверь за фрау Мартой захлопнулась и её шаги затихли в коридоре, мёртвая тишина «лягушатника» лопнула. Стерильный покой сменился приглушённым многоголосым ропотом.
Вода в бассейне заплескалась. Девочки, которые только что сидели неподвижно, начали стягиваться к Ане. Их маленькие голые тела блестели под лампами — тонкие ручки, узкие плечики, гладкие животики и полностью открытые, по-детски пухлые интимные места.
— Ты новенькая? — прошептала рыжая Объект 402, подойдя вплотную. Её глаза были красными и опухшими. Она стояла так близко, что Аня видела каждую деталь: её сильно пухлую, гладкую писю с округлыми губками, между которыми пряталась узенькая розовая щёлочка, и маленькое розовое колечко ануса между тугих ягодиц. — Тебя тоже ударили?
Аня кивнула, всхлипывая и инстинктивно пытаясь прикрыть ладошками свою голую пухлую киску.
— Тут нельзя закрываться… — тихо предупредила «Маленькая Гордячка» (Объект 398), подходя ближе. Несмотря на гордую осанку, её голос дрожал. — Вчера Настю стегали по рукам, когда она пыталась прикрыть свою писю. Сказали, что мы должны «светиться» всегда.
Девочки обступили Аню плотным кольцом. Тепло их мокрых голых тел окружило её.
— Они заставляют нас стоять часами… — прошептала одна из близнецов, прижимаясь к Ане мокрым плечиком. Её по-детски пухлая писька касалась бедра Ани — гладкая, выпуклая, с крошечной щёлочкой. — Говорят, мы — вазы. Нельзя садиться без разрешения. Ножки так болят…
— А сегодня утром… — совсем маленькая девочка заикалась от слёз, — они принесли холодные штуки… и вставляли нам… внутрь. Сказали, что будут учить правильно ходить с ними в письке и попке, чтобы мы всегда помнили, что мы — голые девочки. Я боюсь, Аня! Мама говорила, что туда ничего нельзя совать!
Она повернулась боком, и Аня увидела, как из её маленькой, по-детски тугой киски ещё немного стекает прозрачная жидкость — след недавнего «урока».
— Они смотрят на нас всё время, — добавила рыжая, оглядываясь на камеры. — Даже когда мы спим. В спальне прозрачные стены, а одеяла такие короткие, что наши попки и письки всегда на виду. Говорят, кожа должна «закаляться» сквозняками…
— А за завтраком меня отшлёпали, — тихо сказала Послушная (Объект 410). Она повернулась и показала ярко-красный след на круглой попке. При этом она слегка раздвинула ножки — её пухлая детская писька полностью раскрылась: толстые гладкие губки, узкая розовая щель и крошечный клитор. — Просто за то, что неправильно взяла ложку. А фрау Марта сказала, что в следующий раз отведёт в «комнату коррекции» и будет… страпон. Большой, чёрный… Она показала, какой он толстый. Я боюсь, Аня… так страшно!
Девочки заплакали уже в открытую, но тихо, в кулачки, чтобы звук не вылетел за стены. Коллективный тихий плач голых, беззащитных тел в тёплой воде звучал особенно жутко.
Их маленькие пухлые письки, гладкие лобки, розовые анусы — всё было на виду. Никакой возможности спрятаться. Только дрожащие ножки, мокрые от слёз щёки и общее отчаяние.
— Нам говорят, что это для нашего блага… — прошептала Гордячка, и по её щеке наконец скатилась слезинка. — Что нас купят богатые люди. Что мы будем жить во дворцах… Но я не хочу дворцы! Я хочу свои старые трусики с мишками и чтобы мама обняла…
Аня стояла в центре этого кольца из голых, дрожащих тел. Она чувствовала тепло их кожи, запах детского мыла и страха. В этот момент она окончательно поняла: те безмолвные девочки в парке — это не случайность. Это то, во что превратят всех них. Слой за слоем будут сдирать стыд, волю и право на собственное тело, пока не останется только красивая, всегда открытая, послушная нагота.
— Не плачьте… — тихо прошептала Аня, хотя сама дрожала сильнее всех. — Может… может, мы ещё выберемся…
Но даже она уже не верила своим словам.
Эпизод 5: Осушение и первый урок
Громкий, резкий хлопок в ладоши заставил девочек вздрогнуть и мгновенно отшатнуться друг от друга. В зал вошли ассистентки — девушки на вид четырнадцати лет с застывшими, как гипсовые маски, лицами. На них уже были настоящие чёрные платья академии. При каждом шаге тяжёлые юбки колыхались, открывая гладкие бёдра и полностью голые, по-детски пухлые киски.
Ритуал осушения
Девочек выстроили в очередь у кафельного парапета. Аня оказалась третьей.
Высокая костлявая ассистентка набросила на неё жёсткое, пропитанное антисептиком полотенце. Но это было не вытирание — это был осмотр.
— Руки вверх. Ноги шире, 412-я.
Аня дрожа подняла руки и раздвинула тонкие ножки. Ассистентка действовала грубо и методично. Грубая ткань сначала прошлась по её плоской груди и крошечным сосочкам, затем резко спустилась ниже. Полотенце сильно вжалось между пухлых детских губок, растирая нежную розовую щёлочку, надавливая на маленький клитор. Аня тихо пискнула.
— Не зажимайся, — холодно бросила ассистентка. Она развернула Аню спиной, грубо развела её маленькие ягодицы в стороны и провела жёсткой тканью по промежности, буквально вклиниваясь в тугое розовое колечко ануса и снова пройдясь по всей пухлой, уже слегка покрасневшей письке.
— Тело должно быть всегда доступным для ухода и осмотра. Запомни это.
Закончив, она набросила на плечи Ани короткую прозрачную пелеринку из тончайшего газа. Ткань едва прикрывала соски и заканчивалась на талии. Вся нижняя часть тела — гладкий животик, пухлая детская писька с округлыми губками и маленькая попка — оставалась полностью открытой.
Столовая: Обед невидимок
Их повели в огромный зал с ледяным мраморным полом. Сквозняк из открытых окон заставлял голые тела покрываться мурашками, а маленькие сосочки — напряжённо торчать.
В столовой не было стульев. Только высокие узкие столы из белого камня, ровно по грудь девочкам. Когда Аня встала на своё место, она поняла: всё, что ниже груди, — полностью выставлено на обозрение. Её пухлая голая писька и круглая попка были на уровне глаз проходящих наставниц.
Перед каждой стояла крошечная пиала с пресной кашей и стакан воды.
— Приступить к приёму пищи, — объявила фрау Марта. — Вы едите не для удовольствия. Вы поддерживаете функциональность своего тела-инструмента.
Урок морали
Пока девочки дрожащими руками подносили ложки ко рту (за каждую каплю на столе — удар стекой), фрау Марта медленно ходила между ними.
— Вы должны благодарить судьбу, — чеканила она. — Там, снаружи, люди прячут свои грязные тела под тряпками из-за стыда. Здесь мы учим вас высшей чистоте. Чистота — это полная открытость.
Она остановилась прямо за спиной Ани. Девочка замерла с ложкой у губ. Она чувствовала взгляд Марты, скользящий по её обнажённым ягодицам, по пухлым губкам, между которыми всё ещё слегка блестела влага после грубого вытирания.
— Посмотрите на 412-ю, — громко сказала Марта, положив холодную ладонь на попку Ани и слегка раздвинув ягодицы пальцами, чтобы всем было видно маленькое розовое колечко ануса. — Она всё ещё напряжена. Всё ещё думает, что это «её» писька и «её» попка. Ошибка. Это собственность Академии.
Марта провела пальцем по гладкой щёлочке Ани сверху вниз, заставив девочку вздрогнуть.
— Скоро вы научитесь гордиться своей наготой. Когда господин захочет отшлёпать вас по голой попке или использовать вашу тугую дырочку — это будет честь. Вы должны быть всегда готовы: гладкие, чистые, влажные и доступные. Никаких трусиков. Никакого стыда. Только послушание и красивая, выставленная напоказ плоть.
Аня глотала безвкусную кашу вместе со слезами. Ей было холодно. Ей было стыдно. Между ножек после грубого полотенца и пальцев Марты пульсировала неприятная, жгучая чувствительность.
А вокруг стояли другие голые девочки — дрожащие, с пухлыми детскими письками на всеобщем обозрении — и молча учились быть невидимыми, но при этом всегда видимыми.
Эпизод 6: Антистресс
После скудного обеда дисциплина стала ещё жёстче. Девочек, которые капнули кашей или шмыгнули носом, оставили в столовой — на коленях, с крошечными губками в руках. Они тёрли мраморный пол, высоко задрав голые попки. Их пухлые детские киски и розовые анусы были полностью выставлены, пока ягодицы мелко дрожали от каждого движения.
Остальных погнали обратно в «лягушатник». Но Аню, «Маленькую Гордячку» (№398) и тихую блондинку с косичками (№405) фрау Марта придержала за плечи.
— Вы трое — за мной. Особый урок. Практика социального служения.
Кабинет «Господина Куратора»
Их привели в тёплое, роскошное крыло с мягкими коврами и запахом дорогого табака и кожи. В глубоком кресле сидел солидный мужчина лет пятидесяти — седеющие виски, спокойный, тяжёлый взгляд.
— Свежий материал, господин куратор, — фрау Марта низко поклонилась. — Уровень 0. Только начали адаптацию.
Девочки стояли, съёжившись в своих прозрачных коротких пелеринках, едва прикрывающих сосочки. Всё ниже талии — полностью голое.
Мужчина отложил газету и медленно осмотрел их.
— Подойдите ближе.
«Антистресс»
Он первым поманил Аню. Поставил её спиной к себе, жёстко, как вещь. Большие тёплые ладони сразу легли на её узкие бёдра и маленькие круглые ягодицы.
Аня замерла. Его пальцы сильно разминали её нежную кожу, грубо раздвигая ягодицы. Он провёл большим пальцем по её гладкой, по-детски пухлой письке — от маленького клитора до тугого розового ануса, надавливая на каждую складочку.
— Чистая энергия… — спокойно говорил он, обращаясь к Марте, пока его пальцы бесцеремонно мяли Аню. — Ничего лишнего. Только мягкая, тёплая, безволосая плоть.
Он придвинул к себе №398 и №405. Гордячка сжала губы, когда его ладонь полностью накрыла её промежность. Толстые пальцы грубо скользнули между её пухлых тёмных губок, раздвигая их и проникая в узкую горячую щёлочку. №405 он поставил боком и запустил руку между её светлых бёдер, методично поглаживая крошечную, по-детски закрытую писю.
— Запомните, девочки, — продолжал он ровным голосом, продолжая мять и ощупывать их тела. — В будущем ваши хозяева будут приходить уставшими. Им не нужны ваши слёзы и слова. Им нужно будет просто запустить руку под юбку и почувствовать вот это… — он сильнее раздвинул ягодицы Ани, полностью открыв её маленькое розовое колечко ануса и пухлую щёлку. — Всегда гладкое. Всегда тёплое. Всегда доступное.
Его пальцы двигались уверенно: сжимали ягодицы, проверяли упругость, щипали нежную кожу, проводили по самым чувствительным местам. Аню он заставил слегка прогнуться, чтобы лучше было видно её интимные места. У Гордячки он уже двумя пальцами раздвинул толстые губки, открывая блестящую от невольного возбуждения розовую слизистую внутри. У №405 он медленно кружил пальцем вокруг крошечного ануса, заставляя девочку дрожать.
— 412-я слишком зажата, — заметил он и болезненно ущипнул Аню за ягодицу, потом грубо нажал на её анус подушечкой пальца. — Марта, добавь ей упражнения на расслабление сфинктера. Она должна быть мягкой, как воск. Чтобы хозяин мог войти в любую дырочку без сопротивления.
— Будет исполнено, господин куратор, — спокойно ответила фрау Марта, наблюдая с холодным одобрением.
Аня смотрела в окно, где по стеклу ползла дождевая капля. Слёзы текли по её щекам, но она молчала. Она поняла главное: для этого мужчины и для всей академии она больше не девочка. Она — тёплая, живая игрушка для снятия стресса. Мягкая плоть без права на стыд и отказ.
Её пухлая детская писька и тугой анус продолжали находиться под грубыми, хозяйскими пальцами, пока куратор спокойно отдыхал, используя три голых тела как личный антистресс.
Добавить комментарий