ИННА

Автор: admin

  • Школьный волейбол. ч.2. Стася

    Дверь в тренерскую комнату скрипнула тихо, почти робко. В нос Стасе сразу ударил знакомый запах: крепкий чёрный чай, старая кожа дивана, выцветшие бумаги и тот самый терпкий аромат массажного масла, который всё ещё стоял на её коже.

    Виктор Палыч сидел за старым письменным столом, заваленным ведомостями и протоколами. На нём была та же синяя олимпийка, что и на уроке. Он что-то писал, не поднимая головы, даже когда дверь закрылась.

    Стася прошла внутрь, намеренно громко стуча кроссовками по линолеуму, и остановилась прямо напротив стола. Сердце колотилось так, что казалось, он слышит.

    Палыч медленно поднял взгляд. Холодный, тяжёлый, полностью профессиональный.

    — Что-то забыла, Кузнецова?

    Стася прикусила нижнюю губу. Щёки горели, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

    — Ваши наказания… они слишком мягкие, Палыч, — произнесла она низким, чуть хриплым голосом. — Девочки поплачут, покраснеют и через день всё забудут. Это не работает. Не по-настоящему.

    (далее…)

  • Школьный волейбол

    Зал школьного спортзала пропах застарелой резиной матов, хлоркой от недавно вымытого пола и тем особым, липким холодным потом, который появляется только в марте, когда отопление ещё работает на полную, а окна не открывают. Воздух был тяжёлым, густым, как в старой бане. Сквозь высокие, давно не мытые окна косо падали лучи солнца, в которых медленно кружились миллионы пылинок, словно ленивые снежинки в забытом аквариуме.

    Десятый «Б» девчоночьей половиной вяло «играл» волейбол. На самом деле это больше напоминало хаотичное перекидывание мяча, где каждая попытка выглядела как случайность. Мяч летал криво, медленно, будто сам стеснялся участвовать в этом позоре.

    Лена, худенькая, с острыми локтями и вечно испуганными глазами, зажмурилась, когда мяч полетел прямо на неё. Она выставила вперёд руки-плети — мяч глухо шлёпнулся о её предплечья и отлетел в сторону, ударившись о шведскую стенку с жалобным звуком. С противоположной стороны сетки Катя даже не сделала шага — просто стояла, чуть приоткрыв рот, и лениво поправляла сползающую лямку белой майки, под которой уже заметно обозначились маленькие, но уже вполне сформировавшиеся груди.

    (далее…)

  • Дерзкая в летнем лагере

    Дорога до лагеря превратилась в настоящую пытку. В старой, пропахшей бензином «Ладе» воздух был густым и тяжёлым: смесь прокисшего мужского пота, дешёвого освежителя «Ёлочка» с резким хвойным ароматом и раскалённого на солнце дерматина сидений. Всё это смешивалось в липкую, тошнотворную вонь, от которой кружилась голова.

    Лера сидела на заднем сиденье, чувствуя, как тонкая ткань джинсов немилосердно врезается в промежность. Жара делала своё дело — между ног стало влажно, скользко и невыносимо раздражающе. Она то и дело ерзала, пытаясь отлепить мокрую ткань от нежных половых губ, но каждое движение только сильнее натирало чувствительную кожу. Это мелкое, но постоянное раздражение бесило её гораздо сильнее, чем бесконечный мамин щебет с переднего сиденья.

    (далее…)

  • Курорт. История 1. Выпускницы

    Картина «Притон Ангелов», художник: Юлия Литвинова

    Пастухи

    Жара не спадала, а только густела, как сироп, заливая площадь перед автовокзалом. Второй автобус — старый «Неоплан» с номерами Краснодара — уже подползал, шипя тормозами и выпуская облако выхлопа, смешанного с потом и дешёвым парфюмом. Двери открылись, и из них хлынула новая волна «мяса».

    Сначала вывалились мужчины: загорелые, в обтягивающих майках, с цепями на шеях и татуировками, которые говорили «я здесь не первый раз». Они сразу тянулись к ларькам за пивом, громко ржали, хлопали друг друга по плечам. За ними — парочки. Девушки в крошечных бикини-топах и прозрачных накидках, которые почти ничего не скрывали: соски просвечивали сквозь тонкую ткань, попы в стрингах едва прикрыты парео, которое то и дело задиралось от ветра. Они шли, виляя бёдрами, уже зная, что на них смотрят.

    (далее…)

  • Крымская русалочка

    Солнце уже почти утонуло за виноградными террасами, но небо всё ещё полыхало густым гранатовым жаром, когда День Нептуна в маленьком крымском селе окончательно сорвался с цепи.

    К этому моменту на берегу не осталось ни одного человека в одежде. Все были голыми, мокрыми, солёными и счастливыми.

    Вода у берега была тёплой, как парное молоко, и слегка фосфоресцировала. Каждый шаг, каждое движение поднимало в ней голубоватое сияние, которое мягко обрисовывало контуры тел.

    Мужчины стояли по пояс в воде, их члены тяжело качались в такт волнам. У кого-то они были толстыми и короткими, у кого-то длинными и тонкими, с набухшими венами. Головки блестели мокро и нагло от солёной воды. Яйца висели низко, расслабленные теплом.

    Женщины не отставали. Грудь колыхалась свободно: тяжёлые с крупными тёмными сосками у зрелых, маленькие упругие у молодых. Между ног у всех открыто виднелись мокрые щёлки — гладкие или с тёмными влажными волосками, припухшие от долгого купания.

    (далее…)

  • В гостях у городских

    Вечер в гостевом домике при мехдворе казался Ане и Инне самым взрослым событием в их жизни. Им обеим было по. восемнадцать. Они пришли сюда, надушенные мамиными духами «Красная Москва», в своих лучших блузках и коротких шортиках, потому что городские командировочные — Макс, Славик и Димон — были для них как пришельцы из большого мира. Высокие, уверенные, с грубыми голосами и сигаретами, от которых пахло не деревенской «Примой», а чем-то взрослым и опасным.

    Сначала всё было весело. Парни шутили, рассказывали про город, про дискотеки, про то, как девчонки там целуются взасос. Аня и Инна краснели, хихикали, поправляли подолы блузок и тайком разглядывали широкие плечи Макса. Им так хотелось казаться старше, интереснее, не как местные девчонки, которые только и умеют, что бегать по речке да собирать малину.

    Когда Макс достал колоду карт и предложил сыграть «на раздевание», они переглянулись. Сердце у Ани заколотилось часто-часто.

    (далее…)

  • Школьные экстремалки. ч.2

    Когда дверь в квартиру Ани захлопнулась, девочки на секунду замерли в тишине. После шумного школьного дня здесь было почти слишком спокойно. Они так и остались в полной школьной форме — белые блузки, короткие тёмно-синие юбки, аккуратные пиджаки. Переодеваться не стали. Именно эта форма, которая весь день прятала их безумную тайну, теперь возбуждала сильнее всего.

    Аня прошла в свою комнату и встала у письменного стола, как будто это была школьная доска. Она выпрямила спину, слегка расставила ноги на ширину плеч и открыла учебник истории на главе про Крестовые походы. Ручка в руке, взгляд сосредоточенный и серьёзный — настоящая лучшая ученица класса. Белоснежная блузка застёгнута на все пуговицы до самого верха, воротничок идеально лежит, волосы собраны в аккуратный хвост. Со стороны — образец скромности и прилежания.

    А под строгой короткой юбкой творилось совсем другое.

    Аня стояла без трусиков. Её гладкая, уже снова влажная киска была полностью открыта прохладному воздуху комнаты. Нежные половые губки слегка припухли от долгого возбуждения, а между ними поблёскивала влага. При каждом небольшом движении бёдрами ткань юбки едва заметно касалась обнажённой кожи, заставляя по телу пробегать сладкие мурашки. Маленькие упругие сиськи под блузкой и тонким лифчиком были напряжены, соски — твёрдые и чувствительные, болезненно трущиеся о ткань при каждом вдохе.

    (далее…)

  • Школьные экстремалки

    Перемена после физики казалась бесконечной. Коридор был заполнен шумом, криками и топотом ног, но в дальнем тупике, возле старого неработающего мужского туалета, было почти пусто. Только пыльные окна и слабый запах хлорки.

    Аня стояла, прижавшись спиной к холодной кафельной стене, и смотрела на Инну с дерзкой, почти злой улыбкой.

    — Ну что, Инка, «слабо» всё ещё действует? — тихо, но отчётливо произнесла она. — Или уже обосралась?

    Инна почувствовала, как жар ударил в лицо. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь этаж.

    — Действует, — выдохнула она. — Вместе. На счёт три.

    Они быстро оглянулись по сторонам и юркнули в женский туалет. Последняя кабинка, самая дальняя. Хлипкая задвижка щёлкнула с предательским звуком. В тесной кабинке сразу стало душно. Запах дешёвого мыла и их собственных возбуждённых тел смешался в воздухе.

    — Быстро, — прошептала Аня и уже потянула руки под юбку.

    Они стояли лицом друг к другу. Руки дрожали. Сначала Аня. Она задрала свою короткую школьную юбку до талии, открыв гладкие бёдра и аккуратную, уже слегка влажную письку. Тонкие белые трусики с кружевной резинкой медленно сползли вниз по ногам. Она переступила через них и сунула влажный комочек ткани глубоко в карман пиджака.

    (далее…)

  • Голожопая Америка

    Джессика повернула ключ трижды, плечом толкнула дверь, и та наконец поддалась с противным скрипом, будто жаловалась на судьбу. В нос сразу ударило: сырая штукатурка, дешёвый «Морской бриз» из баллончика и въевшийся навсегда запах жареной рыбы с луком от соседей сверху. Квинс, два месяца самостоятельной жизни, и уже кажется, что так было всегда.

    Она сбросила рюкзак прямо на пол — половицы скрипнули. Квартира была крошечной: одна комната-студия размером с гараж, с кухонным уголком и «ванной», где унитаз и душ разделяла только пластиковая занавеска в плесени. Окно выходило в узкий колодец между домами, так что даже днём здесь царил сероватый полумрак. На подоконнике стояла одинокая банка энергетика и засохший кактус, которого она забыла полить ещё неделю назад.

    (далее…)

  • Мамин контроль

    Утро понедельника в семье Ковальских всегда напоминало идеально отлаженный часовой механизм. Никаких опозданий, никаких разбросанных вещей. Алина стояла перед зеркалом, застегивая пуговицы белоснежной блузки. Десятый класс «А» требовал безупречности, а мама — ещё и «моральной чистоты».

    — Алина, юбка должна быть ровно на два пальца выше колена, не короче, — раздался строгий голос Елены Викторовны из коридора. — И проверь, чтобы колготки были без зацепок. Ты же знаешь, как это выглядит.

    «Это выглядит как тюрьма», — подумала Алина, но вслух покорно ответила:

    — Да, мама.

    (далее…)