Автор: admin

Игорь терпеть не мог ширмы.

Не потому, что они мешали работе. Наоборот — в его маленьком массажном кабинете эта тонкая складная конструкция с нарисованными бамбуками и томными журавлями стояла как символ цивилизации. Она должна была создавать иллюзию великой тайны, будто за ней происходило не банальное переодевание, а как минимум секретная дипломатическая встреча.

Но всякий раз, глядя на этот бамбуковый забор, Игорь думал одно и то же: какой вообще в этом смысл?

Через пять минут человек всё равно лежит на кушетке. Из одежды — в лучшем случае крошечные полоски ткани. А часто и вовсе без всего, стыдливо прикрывая пышные сиськи руками, но при этом оставляя полностью голой промежность, обрамленную легким смущением на лице.

Музыка смолкла, огни Зимнего дворца остались позади, но бальный вихрь продолжал бушевать в крови. В уединенной, полумрачной гостиной, скрытой от посторонних глаз тяжелыми портьерами, время словно остановилось. Князь Андрей, чья сдержанность окончательно капитулировала перед ароматом наташиной юности, прижал её к стене.

Его пальцы, только что чинно лежавшие на её талии во время котильона, теперь действовали с решимостью боевого офицера. С сухим, пронзительным треском поддались швы. Белые муслины и невесомые марли, защищавшие графиню от светских взглядов, полетели на ковер, оставив Наташу совершенно нагой в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно.

Она стояла перед ним во всей своей первозданной, дышащей истомой красоте. Князь Андрей тяжело задышал, его руки легли на её девическую грудь. Он начал неистово, жадно мять упругие полушария, отчего нежные розовые соски Наташи мгновенно затвердели и вытянулись, как спелые ягоды, чутко отзываясь на каждое прикосновение его жестких пальцев. В самом низу живота у Наташи всё ходило ходуном. Её нежная писька безумно пульсировала, источая горячий, липкий сок желания, который уже стекал по внутренней стороне её стройных бедер.

Графский выезд со двора — это вам не в современном такси «комфорт-плюс» по идеальному асфальту катить, уткнувшись в телефончик. Это, доложу я вам, была настоящая школа выживания для аристократических организмов. Четверка лошадей рванула, тяжелый дормез качнулся, и Наташа Ростова полетела навстречу своей взрослой судьбе по питерским мостовым, которые, кажется, укладывали исключительно пьяные умельцы ради шутки над подвесками.

А теперь, барышни двадцать первого века, на секунду отложите свои латте на кокосовом и затаите дыхание. Представьте картину: на Наташе — шедевр портновского искусства, слои тончайшего белого дымчатого муслина, кружева, ленты, шёлковые чулочки на подвязках у колен. И… всё.

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелую гардину, наткнулся на край батистового одеяла и медленно пополз по кровати, выхватывая из полумрака девичью фигуру. Наташа спала, разметавшись во сне от ночной духоты и предвкушения, которое томило её последние дни. Одеяло сползло на пол, оставив её совершенно обнаженной перед рождающимся утром.

Она лежала на животе, уткнувшись лицом в кружевную подушку. Тонкая, изящная линия спины плавно переходила в округлые, сонные изгибы ягодиц, отливавших атласной бледностью в утреннем свете. Наташа потянулась во сне, перевернулась на бок, а затем — на спину, раскинув руки. Графская дочка, тоненькая, как тростинка, во всей своей первозданной, чистой наготе. Между стройных бедер, в самом нежном лоне, чернел аккуратный, пушистый треугольник волос, скрывавший её девичью писюшку.

Великое переселение народов и первый стриптиз

Утро началось с оглушительного рева клаксонов. К воротам лагеря «Чайка» один за другим подкатили пыльные желтые Икарусы, доверху забитые самым опасным грузом на свете — первоклашками. Двери распахнулись, и оттуда хлынул бурлящий поток из панамок, рюкзаков, надувных кругов и чистой, нефильтрованной детской энергии.

Аня стояла чуть поодаль у забора, судорожно сжимая в руках блокнот вожатой, и внимательно наблюдала за Кристиной, проходя, так сказать, наглядный мастер-класс по встрече отряда. Сама Аня была упакована по всем правилам: футболка заправлена, шорты застегнуты на все пуговицы, а под ними — новые трусы. Хватит с неё пока кулинарно-биологических открытий.

Солнце жарило так, будто проверяло «Чайку» на пожаростойкость, а Аня шагала по пыльной дорожке, мысленно перебирая свои жизненные решения. Ей было восемнадцать, позади остался первый курс педа, а впереди маячила практика вожатой у отряда девочек-допубертатов. Ангелочки, ага. Как же.

По совету Лерки, которая оттрубила здесь прошлую смену, Аня подготовилась к спартанским условиям лагеря со всей девичьей бескомпромиссностью.

Стук колёс на стыках рельсов действовал на нервы, смешиваясь с душным, пропитанным запахом дешёвого титана и хлорки воздухом плацкартного вагона, который Аня по счастливой случайности сменила на купе. Проводница уже раздала влажное, пахнущее прачечной белье, и пассажиры начали обустраивать свой нехитрый быт на ближайшие сутки. Попутчики Ане достались колоритные: на нижней полке напротив устроилась грузная, суровая пенсионерка в цветастом халате, Марья Ивановна, которая сразу же вооружилась кроссвордами, а верхние полки заняла молодая влюблённая парочка — спортивный парень в обтягивающей футболке по имени Денис и его миниатюрная, ревниво поглядывающая по сторонам девушка Катя.

Когда поезд окончательно набрал ход, оставив позади душный перрон, Аня поняла, что в плотных джинсах она долго не высидит. Достав из дорожной сумки свободные трикотажные шортики, она вежливо улыбнулась попутчикам.

— Извините, пожалуйста, вы не могли бы выйти буквально на пару минут? Мне нужно переодеться в удобное.