День выдался тёплым и до неприличия солнечным. В небольшом школьном кафе, расположенном ровно через дорогу от главного входа, вкусно пахло свежей выпечкой, ванильным сиропом и лёгким девичьим легкомыслием.
За круглым столиком у окна сидели две подружки — Катя и Света. Они потягивали через трубочки ледяной латте и весело, без малейшего стеснения, обсуждали самые горячие подробности подготовки к сегодняшней премьере.
— Я тебе говорю, я полчаса в ванной раком стояла! — хохотала Света, жестикулируя пластиковой ложкой. — Это же высший пилотаж! Выворачивалась перед зеркалом буквально наизнанку, чтобы все складочки выбрить, каждая половая губка чтобы — идеальная, гладенькая, как у младенца! В итоге Кирилл вечером пришёл, увидел этакую красоту и потом языком там всё полировал до абсолютного блеска!
— Ой, молчи! — прыснула Катя, едва не поперхнувшись пенкой. — Я вообще чуть клитор себе к чертям не отрезала! Бритва соскользнула, я аж подпрыгнула. Боже, как я потом перед своим драгоценным клитором извинялась! До самого вечера его ласкала и ублажала, пока родители с работы не пришли, лишь бы он на меня «не обиделся». Зато теперь вообще не стыдно! Пусть хоть вся школа смотрит, у меня там полный порядок.
В двух шагах от них, за соседним столиком, тихо сидел Валентин из параллельного «Б». Валя просто хотел спокойно доесть свой круассан, но от услышанных подробностей у него перехватило дыхание. Каждое слово девушек картинкой вспыхивало в его воображении. Валя судорожно сжал в руках бумажный стаканчик, чувствуя, как лицо затапливает густой, пылающий румянец, а в джинсах становится катастрофически, до боли тесно. Отличный, мощный стояк накрыл его мгновенно.
В этот момент телефон Светы громко пиликнул. Она бросила взгляд на экран, и её лицо вытянулось.
— Не поняла… Настя пишет, что не придёт! Пишет, что слёгла с температурой под сорок!
— Какая температура?! — возмутилась Катя. — Да она просто струсила! Вчера же вместе сидели, она сгорала от стыда при одной мысли, что придется перед всей школой светить! Вот и сбежала в последний момент, дрянь такая. У нас же замена вылетит, спектакль сорвётся!
Света оглянулась по сторонам в поисках спасения и вдруг её взгляд зацепился за пунцового Валю, который изо всех сил пытался притвориться невидимкой.
— Валя! — Света просияла. — Валька из параллельного!
— Что «Валя»? — оторопел парень, сжимая рюкзак на коленях.
— Ты! У тебя же волосы длинные, черты лица тонкие, да и вообще ты тонкий-звонкий! Спасай!
— Девочки, вы чего? Я… я не могу, вы что придумали! — Валя попытался вырваться, но девушки уже подхватили его под руки и буквально потащили через дорогу прямо в школьный гримёрный отсек.
В гримёрке стоял настоящий хаос, но подружки действовали молниеносно.
— Быстро раздевайся! — скомандовала Света, запирая дверь.
— Нет, девочки, я не буду! Вы с ума сошли, отпустите! — упирался Валя, краснея до корней волос и пытаясь отступить к выходу.
— Не капризничай, времени в обрез! Снимай всё до боксеров!
Валя, понимая, что вырваться не удастся, сгорая от стыда и не сбежав только из-за полного шока, дрожащими руками сбросил худи и джинсы. Как только штаны упали к его ногам, перед девочками предстала безупречная, бескомпромиссная картина: тонкая ткань его боксеров была натянута до предела внушительным и абсолютно очевидным стояком.
Катя и Света на секунду замерли, переглянулись, а затем Света весело хихикнула и с уважением покачала головой:
— Ого! Ничего себе у тебя тяга к искусству, Валенька! Вот это я понимаю — рвение на сцену!
Валя от этих слов готов был провалиться сквозь землю. Он судорожно попытался прикрыться руками, но Света уже ловко натянула на его стройные, гладкие ноги шелковистые чулки, а Катя набросила сверху пышное приталенное платье, спрятав под юбками его неловкий секрет. Платье село удивительно точно, подчеркнув тонкую талию.
— Так, теперь лицо, — Катя усадила пунцового Валю перед зеркалом с лампочками и принялась колдовать кисточками и спонжами.
Валя сидел, боялся даже вдохнуть и всё ещё тихо протестовал, чувствуя, как мягкая кисть касается его щёк, как по губам скользит помада, а тушь удлиняет ресницы. Но когда он открыл глаза и посмотрел в зеркало… на него смотрела ослепительно красивая, изящная девушка с выразительным взглядом и нежными губами.
— Офигеть… — шепнула Света, всплеснув руками. — Да ты же просто красавица! Ни один дурак в зале даже не догадается!
О том, что под платьем «новой актрисы» прячется Валя из параллельного класса, во всей школе знали только они две.
Не успели Катя и Света закончить последние штрихи на Валином лице, как дверь распахнулась, и в комнату энергичным шагом вошла Елена Сергеевна — 35-летняя учительница русской литературы и по совместительству художественный руководитель этой безумной постановки.
— Девочки, у нас катастрофа, Настя заболела, но времени рыдать нет! — на ходу бросила она.
Елена Сергеевна никогда не отличалась лишней комплекцией или ложной скромностью. На её уроках Валя месяцами сидел на первой парте и во все глаза смотрел, как под строгими юбками-карандашами угадывались изгибы крутых бёдер. Парень не раз ловил себя на грешных мыслях, сгорая от любопытства: что же там скрывается за этой учительской строгостью?
И вот ответ появился прямо перед его носом. Елена Сергеевна одним быстрым движением скинула строгую блузку, расстёгнула молнию юбки и осталась перед присутствующими в одном лишь полупрозрачном кружевном белье. Валя, уже упакованный в пышное королевское платье, замер на стуле, словно поражённый молнией.
Увиденное превзошло все его самые смелые фантазии. Под упругим животиком и пышной грудью скрывалось самое главное: кружева её трусиков были настолько тонкими и ажурными, что не скрывали ровным счётом ничего. Валя во всех подробностях разглядел сквозь полупрозрачную ткань сочные, аккуратные половые губы своей учительницы, их темнеющую линию и нежный рельеф. Под юбками платья у Вали мгновенно вспыхнул и натянулся до предела новый, ещё более мощный стояк.
— А это кто? — Елена Сергеевна на секунду замерла, уставившись на Валю. — Новое лицо? Из параллельного взяли?
— Да, Елена Сергеевна! Это Валя! — не моргнув глазом, ответила Света, пока Катя подтягивала учительнице корсет. — Вы же сами говорили, что Настину роль надо спасать! Валя скромная, текст за две минуты выучила, голосок тоненький, платье как раз на неё село!
— Валя, значит… — учительница бегло окинула Валю взглядом, совершенно ничего не заподозрив благодаря профессиональному макияжу и длинным локонам. — Ну, молодец, Валя. Не робей, на сцене главное — уверенность! Так, девочки, помогайте, корона сама себя не наденет!
Елена Сергеевна встала перед высоким зеркалом. Катя затягивала шнуровку корсета на её спине, а Света возилась с пышным королевским воротником.
— Валя, что застыла? На, помоги! — учительница протянула Вале эластичные шелковистые чулки и пояс с подвязками. — Прицепи чулки к поясу, у меня руки затекли!
Валя, сглатывая подступивший к горлу ком, на дрожащих ногах опустился перед учительницей на колени. Он оказался прямо у её бёдер. Елена Сергеевна чуть расставила ноги для удобства, и Валино лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от её паха.
Воздух вокруг был пропитан густым, терпким ароматом её парфюма вперемешку с естественным, горячим и интимным запахом её влагалища, пробивающимся сквозь тонкую ткань. Валя едва не терял сознание: он прямо у своего носа, сквозь сетку кружева, видел каждую складочку её половых губ, ощущал исходящее от них живое тепло и слышал тихий шорох ткани при каждом её движении. Руки парня так сильно дрожали, что он с трудом мог попасть металлической застёжкой подвязки в плотную ткань чулка.
— Ну что ты там копошишься, Валечка? Смелее, пальчики нежные, как у настоящей фрейлины! — рассмеялась Елена Сергеевна, слегка погладив «девочку» по волосам и совершенно не подозревая, что прямо сейчас перед её выбритыми сквозь кружево губками на коленях тяжело дышит ученик с бешено колотящимся сердцем и пылающим от возбуждения органом под платьем.
— Сейчас, почти всё… — пропищал Валя фальцетом, изо всех сил пытаясь не уткнуться носом прямо в этот горячий кружевной треугольник.
Самый смак за кулисами начался за пятнадцать минут до третьего звонка. Дверь гримёрки с грохотом распахнулась, и внутрь стайкой влетела дюжина девчонок-актрис. Суета мгновенно достигла апогея. Помня строгие указания столичного Владлена и Елены Сергеевны, они без тени смущения начали сбрасывать с себя абсолютно всё, оставаясь в чём мать родила.
Валя, всё ещё сидевший на корточках у ног учительницы, от неожиданности едва не прикусил язык. Гримёрка превратилась в настоящий живой цветник, и парень оказался в самом его центре.
Девочки были молодыми, и их тела поражали своей естественностью. Грудей почти ни у кого не было — так, аккуратные, подтянутые девичьи холмики с розовыми сосками, подрагивающими от холодного воздуха комнаты. Зато снизу открывалась абсолютная, бескомпромиссная анатомия.
Девчонки весело хохотали, крутясь перед зеркалами и хвастаясь друг перед другом результатами утренних стараний:
— Смотри, я вообще всё под ноль выбрила! Ни единого волоска! — с гордостью демонстрировала подруге тонкие, смыкающиеся половые губки одна из актрис.
— А у меня розовенькая совсем, как у младенца! — хихикала вторая, расставив ноги, чтобы получше рассмотреть себя в отражении. — Слушайте, как думаете, у директора от нашей постановки инфаркт случится или он оценит прямо из первого ряда?
— Главное, чтобы завуч не упала в обморок, когда мы трусики на сцене скинем! — задорно прыснула третья, показывя аккуратную, узкую детскую щелку.
Смысл их раздевания был прост и гениален: по эротическому сценарию Владлена, девочки должны были выйти на сцену в «неправильных» трусиках, не соответствующих строгому дресс-коду королевства, а затем публично сдёрнуть их прямо во время бала, оставшись доигрывать с голыми попами и писями. Поэтому переодеваться в сценические наряды нужно было наголо, помогая друг другу на лету.
У Вали под пышным платьем в этот момент происходила настоящая катастрофа. Его стояк достиг таких космических масштабов, что плотная ткань едва сдерживала этот упрямый порыв. Парень дышал через раз, чувствуя, как горит вся кожа под слоем пудры.
— Валя, не сиди истуканом! Помоги Маше, у неё самый сложный костюм, она не успевает! — крикнула Света, подталкивая его в сторону.
Валю подвели к Маше — той самой главной красавице школы, от одного взгляда которой у всех парней в параллели перехватывало дыхание. Маша стояла перед зеркалом абсолютно голая. Она торопливо наносила помаду и подкрашивала ресницы, совершенно не смотря вниз.
Её тело было идеальным: изящные рёбрышки, едва заметные бугорки груди с нежными сосками, осиная талия и гладкая, узкая попка. А прямо внизу находилась её совсем еще детская, гладко выбритая пися — аккуратная, розовая щелка, от которой исходило свежее, еле уловимое ароматное тепло.
— Ой, Валичка, спасай, а то я губы криво накрашу! — пискнула Маша, не отрываясь от зеркала.
Валя, сглатывая подступивший ком и сдерживая дрожь в руках, взялся за дело. Он опустился на колени, чтобы надеть на неё пояс и прицепить чулки. Каждое случайное касание его пальцев к её прохладным бёдрам и чувствительным рёбрам заставляло Машу весело хихикать и вдрагивать:
— Щекотно-о-о! Валя, ты осторожнее, а то я сейчас со смеху упаду!
Парень, изо всех сил стараясь не уткнуться носом прямо в её розоватую щелку, быстро застёгивал клипсы подвязок на шелковистых чулках. Затем Маша повернулась к нему спиной, и перед Валиным взором оказалась её узкая, подтянутая попка во всей своей безупречной обнажённой красоте. Валя набросил на неё корсет, обхватил тонкую талию и начал ловко затягивать шнуровку, чувствуя через ткань своего платья упругость её бёдер.
Когда последний бант на корсете был завязан, Маша повернулась, удовлетворённо посмотрела на себя в зеркало и просияла:
— Валя, ты просто чудо! У тебя золотые ручки!
И прежде чем парень успел хоть что-то сообразить или сделать шаг назад, Маша обхватила его за напудренные щёки и звонко, по-детски искренне поцеловала прямо в губы.
Поцелуй получился сладким, с вкусом земляничного блеска. Валя замер, сходя с ума от смеси аромата помады, витающего вокруг девичьего мускуса и осознания того, что только что голая королева школы подарила ему свой самый нежный поцелуй, даже не подозревая, какой плотный секрет спрятан под его пышной юбкой.
Зал был забит до отказа: в первых рядах смущённо и предвкушающе улыбались старшеклассники, чуть дальше восседали учителям с завучем, а в самом центре сидел директор школы, с интересом протирая очки.
Третий звонок прозвенел, тяжёлый занавес расползся в стороны, и на сцену выхлестнула концентрированная, абсурдная эссенция столичного авангарда.
В центре сцены на импровизированном троне восседала Елена Сергеевна — величественная, в пышной короне и корсете. Валя, всё ещё прибывая в лёгком шоке от недавнего поцелуя Маши, стоял чуть сбоку в образе молчаливой фрейлины. Корсет сжимал ему рёбра, а под юбками всё ещё теплилось дикое, бунтующее напряжение.
— Подданные мои! — пафосно, на весь зал раздался поставленный голос учительницы литературы. — Мораль нашего Королевства держится на строгости и единстве! Но доходят до меня слухи, что среди моих фрейлин затаился деструктивный элемент!
Елена Сергеевна встала с трона и с грозным видом направилась к Кате и Свете.
— Показать мне ваше верность дресс-коду Королевства! Немедленно!
Девочки, играя испуг, одновременно схватились за края своих пышных юбок и вздернули их до самого пояса. На них были надены яркие, аляповатые трусики с мультяшными принтами — абсолютное нарушение строгих королевских законов.
— Это что такое?! — загремела Королева, указывая пальцем на их бельё, будто отчитывала нерадивых дворочниц у доски. — Что за анархия под корсетами?! Вы срамным ширпотребом порочите честь престола!
Катя и Света виновато потупили головы, забавно переминались с ноги на ногу и ковыряли сцену носками туфель. Зал взорвался хохотом. Сценка выглядела настолько комично и живо, что даже директор школы в первом ряду искренне заулыбался и громко зааплодировал, оценил «смелую метафору».
— Снять этот позор! — с королевским величием приказала Елена Сергеевна. — Немедленно очистить Королевство от этой скверны!
И тут начался самый смак, от которого весь зал мгновенно замер, а у директора едва не выпало сердце через горло.
Катя и Света задорно переглянулись, хихикнули и ловким движением сдёрнули с себя трусики прямо перед зрителями. Под ними открылась абсолютная, свежая невинная анатомия: выбритые до абсолютного блеска, аккуратные, ровные щелки и аккуратные половые губки, показавшиеся на свет под софитами сцены.
Зал буквально перестал дышать. По рядам прошёл единый, ошеломлённый вздох.
Но на этом Владленовский сценарий не остановился. Девочки небрежно бросили трусики на пол и одновременно расстёгнули потайные молнии на своих пышных юбках. Тяжёлая ткань упала к их ногам, и подружки остались стоять на сцене лишь в приподнимающих грудь корсетах, шелковистых чулках и подвязках.
Их аккуратные, подтянутые узкие попки и розовые детские писи оказались абсолютно голыми перед всей школой.
— А теперь — традиционный танец очищения! — провозгласила Королева.
Заиграла лёгкая, прыгучая музыка, и девочки, абсолютно не стесняясь, подхватили друг друга за руки и закружились в весёлом, шутливом танце фрейлин. Софиты подсвечивали их гладкую кожу, при каждом прыжке и повороте демонстрируя залу во всех анатомических подробностях изящные изгибы бёдер, подрагивающие ягодицы и нежные, аккуратные половые губки. Это выглядело настолько раскрепощённо, смело и задорно, что шок в зале быстро сменился восхищением.
Валя стоял в метре от них с веером в руках, изо всех сил стараясь держать лицо спокойной королевской фрейлины, в то время как под его собственным платьем от этого зрелища происходила настоящая буря.
Зал дышал через раз. Под лёгкую, задорную музыку на сцене уже бушевал настоящий триумф эротического авангарда Владлена. Половина муз сцены — ровно шесть девчонок — уже вовсю отплясывала в одних корсетах и чулочках. Каждое их движение открывало перед залом сочные, подтянутые узкие попки и гладко выбритые детские писи, светившиеся под софитами аккуратными розовыми щёлками.
На первом ряду директор школы, покрывшись багровыми пятнами, судорожно глотал валидол прямо из пачки, не в силах оторвать взгляд от происходящего, пока завуч рядом тихо сползала со стула.
И вот настал черёд Вали.
Выйдя на передний край сцены в своём пышном наряде, Валя на одном дыхании, идеальным тонким фальцетом чеканил свои три фразы по сценарию:
— О, Великая Королева! Чистота помыслов наших превыше всего! И нет среди нас тех, кто скрывает скверну под покровом одежд!
— Слова достойные! — провозгласила Елена Сергеевна, восседая на троне. — Но слова пусты без дела! Покажи же свою чистоту, фрейлина! Подними подол!
Зал замер. Но Валя, чувствуя, какая катастрофа прячется под его пышными юбками, вдруг намертво вцепился пальцами в ткань платья. Его лицо вспыхнуло настоящим, пунцовым, огненным румянцем. Парень отступил на шаг и отчаянно замотал головой:
— Нет… Я… я не буду!
Учительница на секунду опешила от такой отсебятины, но, решив импровизировать в духе строгой властительницы, гневно загремела:
— Что?! Бунт в Королевстве?! Девочки, схватить её! Наказать строптивицу!
Это не было прописано в сценарии, но вошедшие во вкус обнажённые фрейлины с задорным визгом бросились на «подружку», которая отбилась от коллектива.
Катя и Света с хохотом мёртвой хваткой вцепились Вале в руки. Чтобы парень не вырвался, они со смехом зажали его запястья прямо между своими прохладными, гладкими бёдрами, прижав его кисти вплотную к собственным голым, выбритым и уже влажным писям. Ещё две голые актрисы подскочили снизу, без церемоний нырнули под пышный подол и в мгновение ока сдёрнули с него боксеры.
— Ой, а что это тут?.. — успела только пискнуть одна из них, расстёгивая потайные застёжки, крепившие юбку к корсету.
Тяжёлая ткань платья упала на деревянный пол сцены. И на волю, перед лицом всей школы, учителей и родителей, вырвалось то, чего не ожидал абсолютно никто.
От двух часов нечеловеческого напряжения, запахов женских тел, касаний к голым бёдрам, поцелуя Маши и абсолютного шока, Валин упрямый, мощный стояк перешёл все мыслимые границы. Прямо в эту секунду, оказавшись на весу перед софитами, его орган не выдержал: Валя накрыл мощнейший, бескомпромиссный оргазм.
Прямо на весу, тугими струями он начал кончать прямо на полированные доски сцены и на корсеты замерших перед ним полуголых девочек.
Такого поворота не смог бы предугадать даже сам столичный Владлен.
Шок настал абсолютный, тотальный и звенящий.
У директора прямо на месте случился обещанный инфаркт — пачка валидола выпала из его ослабевших пальцев, и он окончательно рухнул на подлокотник. Голые девчонки мгновенно зажали рты руками, вылупив глаза на то, что только что извергалось перед их глазами. Даже сама Королева — Елена Сергеевна — в полном оцепенении привстала с трона, застыв с открытым ртом.
Тяжёлый бархатный занавес с грохотом и спешкой обрушился вниз, досрочно закрывая этот безумный перформанс от ошеломлённого зала, в котором уже нарастала паника, а сквозь шум в ушах присутствующих пробивались далёкие сирены скорой помощи, спешившей за директором.
Добавить комментарий