Рубрика: школьницы

День выдался тёплым и до неприличия солнечным. В небольшом школьном кафе, расположенном ровно через дорогу от главного входа, вкусно пахло свежей выпечкой, ванильным сиропом и лёгким девичьим легкомыслием.

За круглым столиком у окна сидели две подружки — Катя и Света. Они потягивали через трубочки ледяной латте и весело, без малейшего стеснения, обсуждали самые горячие подробности подготовки к сегодняшней премьере.

— Я тебе говорю, я полчаса в ванной раком стояла! — хохотала Света, жестикулируя пластиковой ложкой. — Это же высший пилотаж! Выворачивалась перед зеркалом буквально наизнанку, чтобы все складочки выбрить, каждая половая губка чтобы — идеальная, гладенькая, как у младенца! В итоге Кирилл вечером пришёл, увидел этакую красоту и потом языком там всё полировал до абсолютного блеска!

(далее…)

Узкий класс был набит тридцатиградусной детской духотой, пахнувшей мокрой шерстью, кислым застоявшимся кефиром и крошеным мелом. За окнами накрапывал серый, слякотный ноябрь, а под потолком с мерзким паучьим гулом билась тусклая люминесцентная лампа.

Зинаида Петровна — массивная женщина в тёмно-синем вискозном платье с сальными лоснившимися рукавами — стояла у доски. Её широкая, рыхлая спина полностью закрывала обзор. Мел в её костистых пальцах скрипел с таким нажимом, что сухой звук отдавал прямо в зубы.

(далее…)

Педсовет затянулся далеко за полночь. Под единственный источник света — мигающую лампу без абажура — в кабинете директора стоял тяжелый, спертый дух страха. На столе перед Павлом Петровичем лежал буро-серый лист циркуляра №148-ИЗ из Департамента. Текст был ультимативным: «Незамедлительно очистить образовательный процесс от загнивающих западных элементов и перейти на Исконно Русские Ценности».

Ни единого пояснения, что именно считается «исконным», в документе не было. Задать уточняющий вопрос наверх означало моментально расписаться в собственной идеологической несознательности и отправиться вслед за «вычищенными».

(далее…)

День обещал быть не просто жарким, а изнуряющим, с тем особым августовским зноем, который спекает песчаную грунтовку в твёрдую корку. Каждый шаг в потрёпанных кедах выбивал из-под ног маленькие сухие фонтанчики пыли, тут же оседавшие на щиколотках.

Аня и Инна шли по узкой, виляющей между кустами тропинке, ведущей к дикому пляжу. На обеих были короткие, грубо обрезанные джинсовые шорты с торчащими нитками, из-под пояса которых слегка выглядывали резинки простых домашних хлопковых трусиков. Сверху — свободные, слегка выцветшие на солнце футболки. Обе худощавые, плоские, с совсем мальчишеской грудью и узкими, почти подростковыми бёдрами — со спины их легко можно было принять за двоих мальчишек-семиклассников, если бы не золотистые, сгорающие на солнце волосы Ани.

Но под тонкими детскими трусиками Ани уже разгоралось совсем не детское ощущение. Ткань слегка врезалась между ног при каждом размашистом шаге, вызывая странный, покалывающий импульс, от которого перехватывало дыхание. Её маленькая, аккуратная киска, спрятанная под домашним хлопком, словно сама просилась наружу, требовала свободы, горячего ветра и прямого солнечного света. Аня чувствовала это сладкое, зудящее напряжение всем телом, но Инна, шагавшая рядом, даже не догадывалась, какие мысли гоняет в голове её безудержная подруга.

(далее…)

День не задался с самого утра.

Едва проснувшись от липкой жары, Алиса поплелась в ванную. Заперла дверь на щеколду, набрала воду и, когда сбросила домашние шорты, снова ощутила то самое знакомое, липкое чувство смущения. Напротив висело зеркало. Алиса замерла, разглядывая в отражении свое тело — гладкую, совершенно детскую писю, где только-только намечался какой-то пушок, и неразвитую, смешную попку. Внутри всё сжалось от странного стыда. Ей казалось, что это ее «секретное место» — какое-то неправильное, слишком маленькое и беспомощное. Нахмурившись, она быстро забралась в воду, закрывая ноги мочалкой и краснея до ушей от одной мысли, что кто-то мог бы увидеть ее такой уязвимой.

(далее…)

Тяжелая дубовая дверь аниной квартиры защелкнулась, отсекая гул школьных коридоров, стук каблуков по линолеуму и пряный запах осенней листвы за окном. В прихожей сразу воцарилась гулкая, плотная тишина, в которой отчетливо слышалось лишь лихорадочное, неравномерное дыхание обеих девочек. Воздух казался густым от смешанного аромата накрахмаленного хлопка, нагретой шерсти и едва уловимого запаха девичьего пота.

Обе они были одеты одинаково: строгие темные шерстяные платья с глухими воротничками, белоснежные фартуки с пышными крылышками на плечах, белые капроновые колготки. Под этим школьным комплектом пряталось простое хлопковое белье — майка, плоский, почти без чашечек лифчик и трусики. И Аня, с ее золотистыми, рассыпавшимися по плечам волосами, и Инна, с ее темной, взъерошенной стрижкой «под мальчика», обладали совсем юными, изящными, совершенно плоскими фигурами. Эта мальчишеская хрупкость и острота линий — выпирающие ключицы, тонкие запястья, сухие бёдра — делали витающий в комнате стыд физически ощутимым, почти болезненным.

(далее…)

Вечером Аня заперлась в ванной. В голове всё ещё эхом отдавался заливистый смех подруг и Леркины лагерные байки, которые теперь казались не просто шутками, а настоящим руководством по выживанию.

«Нет, уж лучше я подготовлюсь заранее, — лихорадочно думала Аня, наводя густую мыльную пену. — Чтобы если эти мелкие радары меня всё-таки засекут через какую-нибудь щель, мне хотя бы не было стыдно за заросший вид».

(далее…)

Деканат педагогического вуза в конце мая напоминал растревоженный улей. Студентки толпились у информационного стенда, выискивая свои фамилии в списках на летнюю практику. Аня, 18-летняя первокурсница с аккуратно собранными в хвост волосами, облегченно выдохнула, найдя себя.

— Ну что там? Расстрельный список готов? — К ней подскочила Лерка, на ходу дожевывая слойку. — Куда тебя распределили? На исправительные работы к первоклашкам?

— Почти, — улыбнулась Аня, отойдя в сторону, чтобы освободить место у стенда. — Детский лагерь «Чайка». Младший отряд, девочки семи-девяти лет. Допубертат во всей красе.

(далее…)

Эпизод 1: Белый воротничок, голая правда

У ворот академии «Эдельвейс» пахло дождём и свежескошенной травой. Аня крепче сжала влажную ладошку матери. Мама сегодня была непривычно строгой и молчаливой — в лучшем костюме, глаза спрятаны за тёмными очками.

— Ты должна вести себя тихо, — в сотый раз повторила она. — Это твой единственный шанс, Анечка. Здесь из тебя сделают настоящую леди.

(далее…)

• Мамин контроль
• Мамин контроль. ч.2. Хитрость и перевоспитание

Утром после холодного душа Алина вышла из квартиры, как всегда, в идеальной школьной форме: белоснежная блузка, тёмно-синяя юбочка чуть выше колена, плотные бежевые колготки и аккуратные чёрные туфельки. Мама стояла в дверях и строго напомнила:

— Вечером проверка будет особенно тщательной. Если трусики хоть чуть-чуть намокнут — пеняй на себя. Я хочу, чтобы они оставались сухими весь день, поняла?

— Да, мама… — тихо ответила Алина, опустив глаза.

(далее…)