Вечером Аня заперлась в ванной. В голове всё ещё эхом отдавался заливистый смех подруг и Леркины лагерные байки, которые теперь казались не просто шутками, а настоящим руководством по выживанию.
«Нет, уж лучше я подготовлюсь заранее, — лихорадочно думала Аня, наводя густую мыльную пену. — Чтобы если эти мелкие радары меня всё-таки засекут через какую-нибудь щель, мне хотя бы не было стыдно за заросший вид».
(далее…)Деканат педагогического вуза в конце мая напоминал растревоженный улей. Студентки толпились у информационного стенда, выискивая свои фамилии в списках на летнюю практику. Аня, 18-летняя первокурсница с аккуратно собранными в хвост волосами, облегченно выдохнула, найдя себя.
— Ну что там? Расстрельный список готов? — К ней подскочила Лерка, на ходу дожевывая слойку. — Куда тебя распределили? На исправительные работы к первоклашкам?
— Почти, — улыбнулась Аня, отойдя в сторону, чтобы освободить место у стенда. — Детский лагерь «Чайка». Младший отряд, девочки семи-девяти лет. Допубертат во всей красе.
(далее…)
Эпизод 1: Белый воротничок, голая правда
У ворот академии «Эдельвейс» пахло дождём и свежескошенной травой. Аня крепче сжала влажную ладошку матери. Мама сегодня была непривычно строгой и молчаливой — в лучшем костюме, глаза спрятаны за тёмными очками.
— Ты должна вести себя тихо, — в сотый раз повторила она. — Это твой единственный шанс, Анечка. Здесь из тебя сделают настоящую леди.
(далее…)
Утром после холодного душа Алина вышла из квартиры, как всегда, в идеальной школьной форме: белоснежная блузка, тёмно-синяя юбочка чуть выше колена, плотные бежевые колготки и аккуратные чёрные туфельки. Мама стояла в дверях и строго напомнила:
— Вечером проверка будет особенно тщательной. Если трусики хоть чуть-чуть намокнут — пеняй на себя. Я хочу, чтобы они оставались сухими весь день, поняла?
— Да, мама… — тихо ответила Алина, опустив глаза.
(далее…)
В небольшой аудитории средней школы в пригороде Бостона доктор Элиот Смит стоял у доски и смотрел на своих двенадцатилетних учеников с лёгкой, почти провокационной улыбкой. Тема сегодня была особенно «горячей» — Салемский процесс и пуританская Америка XVII века.
— Многие думают, что пуритане были скучными святошами, которые боялись даже взглянуть на собственное тело, — начал он спокойно. — На самом деле всё было гораздо интереснее. Прикрываясь высшей святостью и борьбой с грехом, они создали то, что сегодня мы могли бы назвать легализованным порно того времени.
(далее…)
В школьных коридорах третьего этажа, где всегда пахло пылью от старых учебников и сладковатым ароматом дешёвых духов, Петька снова устроил свою любимую охоту. Он был тем самым озорником, которого все знали: худой, вертлявый, с вечно растрёпанной чёлкой и глазами, в которых плясали бесенята. Девочки из параллельных классов уже научились прижиматься к стенам, когда он появлялся, но это только разжигало в нём азарт.
Сегодня перемена выдалась особенно шумной. Звонок ещё не успел отзвенеть, а коридор уже кишел девчонками в коротких школьных юбочках — кто-то нарочно подшивал их повыше, кто-то просто не успевал следить за формой. Петька вынырнул из-за угла, как маленький хищник, и сразу прицелился на стайку из трёх подружек, которые стояли у окна и шептались о чём-то своём, наивном и девичьем.
(далее…)Утро в спортзале было холодным и гулким. Игорь шёл за Виктором Палычем, чувствуя себя чужим и неуместным среди запаха резины, пота и старых матов. Но образ голой дочери, спящей на полу дома, не давал ему покоя и гнал вперёд.
Физрук остановился в центре зала, заложил мощные руки за спину и повернулся к Игорю. Он выглядел как гранитный монумент дисциплины.
— Беспокоитесь за дочь, Игорь Петрович? — спокойно спросил Палыч, даже не обернувшись полностью. — Похвально. Многие родители вспоминают о детях только когда те приносят медали или проблемы. Хотите посмотреть, как мы работаем? Смотрите. У нас всё строго в рамках спортивной этики и функциональной необходимости. Никакого харассмента. Только подготовка тела к результату.
(далее…)Дверь в тренерскую комнату скрипнула тихо, почти робко. В нос Стасе сразу ударил знакомый запах: крепкий чёрный чай, старая кожа дивана, выцветшие бумаги и тот самый терпкий аромат массажного масла, который всё ещё стоял на её коже.
Виктор Палыч сидел за старым письменным столом, заваленным ведомостями и протоколами. На нём была та же синяя олимпийка, что и на уроке. Он что-то писал, не поднимая головы, даже когда дверь закрылась.
Стася прошла внутрь, намеренно громко стуча кроссовками по линолеуму, и остановилась прямо напротив стола. Сердце колотилось так, что казалось, он слышит.
Палыч медленно поднял взгляд. Холодный, тяжёлый, полностью профессиональный.
— Что-то забыла, Кузнецова?
Стася прикусила нижнюю губу. Щёки горели, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.
— Ваши наказания… они слишком мягкие, Палыч, — произнесла она низким, чуть хриплым голосом. — Девочки поплачут, покраснеют и через день всё забудут. Это не работает. Не по-настоящему.
(далее…)
Зал школьного спортзала пропах застарелой резиной матов, хлоркой от недавно вымытого пола и тем особым, липким холодным потом, который появляется только в марте, когда отопление ещё работает на полную, а окна не открывают. Воздух был тяжёлым, густым, как в старой бане. Сквозь высокие, давно не мытые окна косо падали лучи солнца, в которых медленно кружились миллионы пылинок, словно ленивые снежинки в забытом аквариуме.
Десятый «Б» девчоночьей половиной вяло «играл» волейбол. На самом деле это больше напоминало хаотичное перекидывание мяча, где каждая попытка выглядела как случайность. Мяч летал криво, медленно, будто сам стеснялся участвовать в этом позоре.
Лена, худенькая, с острыми локтями и вечно испуганными глазами, зажмурилась, когда мяч полетел прямо на неё. Она выставила вперёд руки-плети — мяч глухо шлёпнулся о её предплечья и отлетел в сторону, ударившись о шведскую стенку с жалобным звуком. С противоположной стороны сетки Катя даже не сделала шага — просто стояла, чуть приоткрыв рот, и лениво поправляла сползающую лямку белой майки, под которой уже заметно обозначились маленькие, но уже вполне сформировавшиеся груди.
(далее…)
Дорога до лагеря превратилась в настоящую пытку. В старой, пропахшей бензином «Ладе» воздух был густым и тяжёлым: смесь прокисшего мужского пота, дешёвого освежителя «Ёлочка» с резким хвойным ароматом и раскалённого на солнце дерматина сидений. Всё это смешивалось в липкую, тошнотворную вонь, от которой кружилась голова.
Лера сидела на заднем сиденье, чувствуя, как тонкая ткань джинсов немилосердно врезается в промежность. Жара делала своё дело — между ног стало влажно, скользко и невыносимо раздражающе. Она то и дело ерзала, пытаясь отлепить мокрую ткань от нежных половых губ, но каждое движение только сильнее натирало чувствительную кожу. Это мелкое, но постоянное раздражение бесило её гораздо сильнее, чем бесконечный мамин щебет с переднего сиденья.
(далее…)