Анька

Был жаркий полдень в летнем лагере. Солнце палило нещадно, море слегка штормило, накатывая небольшие волны на песчаный берег. Девочки визжали и плескались недалеко от берега, играя в догонялки. Аня не пошла с ними. Она стояла в сторонке, теребя пальчиками край своего раздельного купальника — ярко-розового, с белыми полосками. Верх был почти пустой: плоская грудка едва намечалась, поэтому лифчик просто лежал на ней как украшение. Низ плотно обтягивал узкие бёдра и маленькую попку, подчёркивая гладкость детской письки под тонкой тканью.

Она смотрела на мальчишек из старшего отряда. Те с азартом рыли глубокие траншеи в мокром песке у самой кромки воды. Мощные волны то и дело заливали их ямы, и мальчишки кричали, смеялись и снова брались за лопатки. Они казались Ане такими брутальными — загорелые, сильные, с громкими голосами и мокрыми от пота и морской воды спинами. Сердце девочки билось чаще обычного.

«Они такие… взрослые, — думала она, краснея. — Не то что наши мальчишки из класса. Эти настоящие».

Аня медленно подошла ближе. Песок обжигал ступни. Димка первым заметил её и широко ухмыльнулся.

— О, Анька! Иди к нам! Будешь помогать?

Она кивнула, застенчиво улыбаясь, и встала рядом. Мальчишки сразу окружили её. Серёга протянул ей маленькую лопатку.

— Копай вот тут, рядом с нами. Только смотри, волна не утащит!

Аня принялась копать. Её худенькое тело быстро покрылось капельками пота и брызгами морской воды. Раздельный купальник намок, тонкая ткань верха прилипла к плоской груди, а низ глубоко врезался между ягодиц, обрисовывая маленькую попку. Каждый раз, когда большая волна накатывала, вода заливала траншею, и Аня визжала по-детски, когда холодная морская вода обдавала её ножки и иногда даже доставала до промежности.

Мальчишки смеялись и подшучивали:

— Смотри, Анька, у тебя купальник совсем мокрый! Всё видно!

Она краснела ещё сильнее, но не уходила. Ей нравилось быть рядом с ними. Нравилось чувствовать их взгляды на своём почти голом теле. Когда Димка случайно (или не совсем случайно) толкнул её, и она упала в мокрый песок, мальчишки сразу помогли ей встать — чьи-то руки схватили за талию, чьи-то — за бёдра, чьи-то — чуть ниже попочки. От этих прикосновений по коже пробежали мурашки.

— Ты такая лёгкая и худенькая, — сказал Витька, не убирая руку с её поясницы. — Как куколка.

Аня стояла, опустив глазки, и чувствовала, как внизу живота разливается странное, стыдное тепло. Купальник плотно облепил её детскую письку, и она была почти уверена, что мальчишки видят очертания маленьких губок через мокрую ткань. Но раздеваться она пока не собиралась — это было слишком страшно… и слишком стыдно.

Волны продолжали заливать траншеи, мальчишки орали и смеялись, а Аня тихо радовалась, что сегодня она не с девчонками, а здесь — среди этих брутальных, сильных мальчишек, которые смотрят на неё так, как папа смотрел дома.

Она ещё не знала, что в тихий час, решится пойти в их палату…

—

Аня осталась с мальчишками. Они быстро втянули её в свою игру. Теперь все вместе они рыли большую общую траншею, пытаясь сделать так, чтобы морская вода заполняла её и создавала что-то вроде маленького канала. Волны накатывали одна за другой, холодная вода обдавала ножки Ани, иногда поднимаясь выше колен и забираясь под мокрый низ купальника.

Каждый раз, когда большая волна заливала яму, Аня визжала по-детски и смеялась, а мальчишки подхватывали её, чтобы она не упала. Чьи-то сильные руки обхватывали её за талию, чьи-то — за бёдра. От этих прикосновений по худенькому телу пробегали мурашки, а внизу живота становилось тепло и немного стыдно.

«Они такие вежливые… почти как джентльмены, — думала она, краснея. — Не дергают, не толкают сильно. Просто помогают…»

Но в голове тут же всплывали воспоминания о папе.

Дома папа никогда не был таким «джентльменом». За любую мелочь — непомытую чашку, разбросанные вещи, даже просто «не так посмотрела» — он снимал с неё трусики, переворачивал вниз головой и сильно шлёпал по голой попке. Боль была жгучей, слёзы текли ручьём, а он потом обязательно широко раздвигал её ягодички и долго смотрел на раскрытую детскую письку.

И всё равно… несмотря на боль и стыд, эти папины «наказания» странным образом привили Ане тягу к мужским рукам. К сильным, уверенным прикосновениям. К тому, чтобы быть маленькой и беспомощной рядом с ними.

— Ань, давай строить крепость! — крикнул Димка и начал лепить из мокрого песка высокую стену.

Аня с радостью присоединилась. Она ползала на коленках, лепила башни, а мальчишки иногда «случайно» касались её. Серёга помогал ей встать, положив ладонь на попку. Витька, показывая, как правильно копать, прижался к ней сзади, и Аня почувствовала его твёрдый живот у своей спины. Каждый такой момент заставлял её сердце биться чаще.

Потом они начали играть в «море и берег». Мальчишки ловили волны и бежали к Ане, обдавая её брызгами. Она пищала, закрывалась руками, но смеялась. Один раз большая волна сбила её с ног, и она упала в пену. Мальчишки сразу кинулись помогать. Четыре пары рук подняли её, отряхнули песок с плоской груди и попки. Кто-то провёл ладонью по её мокрому животику, кто-то — по внутренней стороне бёдер, «убирая песок».

— Ты в порядке? — заботливо спросил Димка, глядя ей прямо в глаза.

Аня кивнула, вся красная. Купальник полностью промок и облепил тело. Тонкая ткань низа ясно обрисовывала контуры её маленькой гладкой письки. Мальчишки старались не пялиться слишком явно, но она чувствовала их взгляды — жадные, но пока ещё «джентльменские».

Потом они решили закопать Аню в песок. Она легла на спину, а мальчишки начали засыпать её мокрым песком. Сначала ножки, потом животик, потом грудку. Она лежала, чувствуя приятную тяжесть и прохладу песка. Когда они дошли до бёдер, Димка «случайно» провёл рукой между её ног, будто разравнивая песок. Аня вздрогнула — по влагалищу прошёл лёгкий спазм.

— Всё, ты теперь русалка в песке! — засмеялся Колька.

Она лежала закопанная почти по шею и смотрела на них снизу вверх. Четыре загорелых, сильных мальчика стояли вокруг неё, и от этого ей было одновременно очень стыдно и очень хорошо.

«Папа шлёпал меня и смотрел… а эти — просто играют… но тоже трогают… и мне это нравится, — думала она, краснея ещё сильнее. — Я плохая девочка… но я хочу, чтобы они ещё немного потрогали…»

Когда волна наконец размыла их крепость и всех смыло в воду, мальчишки снова подхватили Аню на руки и вынесли на мелководье. Там они ещё долго плескались, держа её за руки и за талию, а она чувствовала себя самой счастливой и самой стыдной девочкой на всём пляже.

—

Мальчишки решили поиграть в «прыжки через волны». Они взяли Аню за руки с двух сторон — Димка справа, Серёга слева — и побежали вместе с ней навстречу набегающим волнам. Аня визжала от восторга и страха, её худенькое тело в мокром раздельном купальнике подпрыгивало на каждой волне.

— Выше! Ещё выше! — кричали мальчишки, поднимая её за руки.

Каждый прыжок был всё смелее. Большая волна ударила особенно сильно. Когда они втроём выпрыгнули из пены, Аня почувствовала, как мокрые трусики купальника сильно сползли вниз. Тонкая ткань съехала с узкой попки и теперь едва держалась на бёдрах, полностью открыв сверху её гладкую детскую щёлку.

Аня ахнула и попыталась выдернуть руку, чтобы подтянуть трусики.

— Ой… подождите… — тоненько пискнула она.

Но мальчишки крепко держали её за руки и продолжали тянуть за собой в следующую волну, не давая поправить купальник.

— Да ладно, Ань, всё нормально! — смеялся Димка, делая вид, что ничего не замечает.

Вторая волна. Трусики сползли ещё ниже. Теперь уже полностью была видна её маленькая, гладкая, по-младенчески нежная писюшка — пухлые детские губки, крошечная розовая щёлочка. Узкая мальчишеская попка тоже была почти полностью открыта. Аня вся горела от стыда. Личико стало пунцовым, она дёргалась, пытаясь освободить руки.

— Пустите меня… пожалуйста… трусики сползают! — жалобно залепетала она детским голоском, извиваясь между ними.

Мальчишки только крепче сжимали её ладошки и продолжали прыгать. Они не снимали трусики сами — вели себя почти по-джентльменски, но явно наслаждались ситуацией, позволяя морю делать грязную работу.

Третья, особенно сильная волна ударила их всех. Когда пена схлынула, трусики Ани уже были у колен. Она стояла по пояс в воде, полностью голая ниже пояса — узкая мальчишеская попка, и совсем младенческая писюшка, такая маленькая, нежная и беззащитная. Мокрая ткань купальника окончательно соскользнула с ножек и уплыла в море.

— Ой… нет… — Аня чуть не заплакала от стыда. Мурашки густо покрыли всё тело. Она пыталась вырваться и прикрыться свободной рукой, но мальчишки продолжали держать её за руки.

— Море само забрало, — с улыбкой сказал Серёга. — Ничего страшного, Ань. Тут же все свои.

Аня стояла между ними голенькая снизу, плоская грудка в мокром лифчике, узкая попка и младенческая писюшка на виду у четырёх мальчишек. Она сильно краснела, ножки дрожали, а внутри маленького влагалища то и дело проходили стыдные спазмы.

Мальчишки не наглели — просто держали её и смотрели, иногда «случайно» касаясь низа животика и попочки, когда помогали выйти на мелководье. Аня шла, прикрываясь одной рукой, но это плохо получалось. Её детская щёлочка была полностью открыта, и каждый шаг вызывал новый приступ жгучего, сладкого стыда.

— Я… я без трусиков теперь… — тихо лепетала она, едва сдерживая слёзы.

Мальчишки только улыбались и продолжали играть, будто ничего особенного не произошло, а Аня шла рядом с ними, чувствуя на своей голой попке и писюшке взгляды и морской ветерок.

—

Аня шла по мокрому песку между четырьмя мальчишками, пытаясь прикрыться. Одной ладошкой она закрывала свою маленькую гладкую лобковую область, второй — узкую мальчишескую попку. Но рук было слишком мало. Каждый шаг открывал то одну сторону детской письки, то розовый анусик. Младенческая писюшка, такая нежная и пухленькая, была почти полностью на виду.

Люди на пляже начали замечать.

Тётя, которая продавала варёную кукурузу, замерла с початком в руке и громко воскликнула:

— Ой, боже мой! Совсем ещё ребёнок, а уже голая ходит! Стыд-то какой!

Жирная бабка лет шестидесяти, сидевшая под зонтиком со своим голым пятилетним внучком, презрительно скривилась. Малыш стоял рядом с ней абсолютно голый, его маленький хуёк болтался на виду, но бабку это совершенно не смущало — наоборот, она иногда поглядывала на него с довольной улыбкой.

— Совсем распустились! — громко заворчала бабка. — Шлюха малолетняя! Сучка! Вон, уже перед мальчишками жопу голую выставляет!

Аня залилась краской до самых ушей. Слёзы брызнули из глаз. Она ещё сильнее прижала ладошки к лобку и попке, но это только сильнее подчёркивало её наготу.

Проходившие мимо парни постарше остановились. У двоих явно встал — в мокрых плавках отчетливо выпирали бугры. Они смотрели на худенькую Аню с открытым желанием.

— Охренеть… какая сочная малышка… — тихо сказал один. — Хочу её выебать прямо здесь…

— Давай оттащим в сторонку… — подхватил второй.

Аня испуганно пискнула и прижалась к Димке. Но мальчишки сразу встали вокруг неё стеной.

— Эй, отвалите! — резко сказал Димка. — Море забрало у неё трусики. Мы её спасли, пока она тонула. Не лезьте!

— Да, она с нами, — добавил Серёга. — Не трогайте её.

Парни недовольно отошли, но продолжали пялиться. Аня стояла, дрожа, прикрывая свою детскую писюшку и узкую попку. Мурашки бегали по всему телу, влагалище снова сжалось в стыдном спазме.

Тётя с кукурузой покачала головой:

— Бедная девочка… но всё равно неприлично.

Бабка с внучком сплюнула в песок:

— Сучка малолетняя. Таким только и место — чтобы все видели, какая она шлюха.

Аня тихо плакала, прижимаясь к мальчишкам. Ей было невыносимо стыдно — вся пляжная публика видела её голенькую, с младенческой писюшкой и узкой попкой. Но в то же время странное тепло разливалось внизу живота от всех этих взглядов.

Мальчишки бережно довели её до своих вещей, дали свою большую футболку, в которую она сразу завернулась. Футболка была ей до колен и немного прикрыла наготу.

— Не плачь, Ань… — мягко сказал Димка, погладив её по голове. — Мы тебя защитим.

Аня кивнула, шмыгая носом, но внутри всё ещё горел яркий, жгучий детский стыд. Она знала, что этот день она запомнит надолго.

—

Мальчишки привели Аню к своим вещам в укромном месте пляжа, немного в стороне от основной толпы. Она всё ещё была завернута в большую мужскую футболку, которая доходила ей почти до колен. Под ней — абсолютно ничего. Узкая попка и младенческая писюшка оставались голыми и чувствительными после всего случившегося.

Серёга вдруг хитро улыбнулся и достал из своего рюкзака тюбик дорогого крема для загара.

— Смотрите, что я у одной модницы стащил, пока все на Аньку пялились, — тихо похвастался он.

— Давай намажем Аньку, чтобы не обгорела, — предложил Димка.

Аня покраснела и попыталась отодвинуться.

— Не надо… мне стыдно… — тоненько прошептала она.

Но мальчишки усадили её на полотенце. Серёга выдавил прохладный крем на ладонь и начал медленно втирать в её худенькие ножки. Сначала в голени, потом выше — к коленкам, потом к бёдрышкам. Аня сидела, сжав ножки, и дрожала. Футболка задралась чуть выше, открывая нижнюю часть бёдер.

Серёга не останавливался. Его руки скользили всё выше. Прохладный крем контрастировал с горячей от стыда кожей. Когда пальцы добрались до самой верхней части внутренних поверхностей бёдер, Аня начала сильно дрожать.

— С-серёжа… там не надо… — жалобно залепетала она.

Но он мягко раздвинул её худенькие ножки и продолжил. Крем коснулся нежных детских половых губок. Аня вздрогнула всем телом. Её маленькая гладкая писюшка была полностью открыта под футболкой. Серёга медленно, будто случайно, втирал крем в пухлые детские губки, проводя пальцем вдоль щёлочки.

— Ой… — Аня тихо пискнула. Влагалище сильно сократилось, потом ещё раз и ещё. По коже побежали густые мурашки. Она пыталась сжать ножки, но мальчишки держали их раздвинутыми.

Серёга продолжал аккуратно мазать — теперь уже прямо по нежной розовой кожице, слегка раздвигая половые губки. Крем делал всё скользким и прохладным. Аня дрожала, как осиновый лист, слёзы стыда блестели на глазах.

— Какая у тебя писюшка красивая… совсем детская, — тихо сказал Серёга, не отрывая взгляда.

В этот момент к ним подвинулся Денис.

— Дай и мне… — попросил он хрипловато. — Я тоже хочу помазать.

Серёга уступил место. Денис выдавил свежую порцию крема и начал с того места, где остановился Серёга. Его пальцы были чуть грубее. Он тщательно втирал крем в каждую складочку её младенческой письки, слегка надавливая на маленький клиторчик. Аня всхлипывала и дрожала, влагалище сокращалось спазмами один за другим.

— П-пожалуйста… хватит… мне очень стыдно… — лепетала она, но сама не пыталась сильно вырваться.

Мальчишки по очереди мазали её голенькую нижнюю часть — кто-то держал ножки, кто-то аккуратно раздвигал детские половые губки, втирая крем. Футболка была задрана до самого живота, и вся её гладкая, нежная писюшка блестела от крема и собственной влаги.

Аня сидела красная, дрожащая, с мокрыми от слёз глазами и чувствовала, как стыд и странное сладкое тепло разливаются по всему телу.

—

После пляжа мальчишки быстро собрали вещи. Солнце уже клонилось к закату, тихий час в лагере был в самом разгаре.

— Ань, а пошли к нам в палатку? — предложил Димка, беря её за руку. — Там спокойно, никто не увидит. Посидим, поиграем…

Аня стояла, красная как помидор, завернутая в большую футболку. Сердце колотилось. Она очень стеснялась, ножки дрожали, но после всего, что было на пляже, отказываться было уже поздно.

— Я… мне стыдно… — тихо прошептала она, но всё равно пошла с ними.

В палатке №7 было полутемно и душно. Мальчишки завели Аню внутрь и закрыли вход. Четверо парней смотрели на неё голодными глазами.

— Давай снимем футболку, — мягко сказал Серёга. — А то жарко.

Аня дрожала, но не сопротивлялась. Они стянули с неё большую футболку. Теперь она стояла перед ними полностью голенькая — худенькая плоская грудка, узкая мальчишеская попка и нежная младенческая писюшка.

Мальчишки сразу окружили её. Руки были везде.

Димка гладил и слегка щипал плоские сосочки. Витька мял узкую попку, раздвигая ягодицы. Колька водил ладонями по животику и бёдрам. Серёга опустился на колени перед ней и начал осторожно гладить её детские половые губки.

Аня стояла, дрожа всем телом, и тихо всхлипывала:

— Мне… мне очень стыдно… не надо так… я голенькая…

Но мальчишки продолжали. Они трогали её везде: гладили маленькую письку, водили пальцами по щёлочке, мяли попку, трогали анусик. Аня дрожала, влагалище часто-часто сокращалось, по коже бегали мурашки.

Серёга встал, спустил свои шорты. Его твёрдый детский пенис вырвался наружу. Он прижал Аню к себе и начал медленно тереться головкой члена о её нежные пухлые половые губки. Туда-сюда, раздвигая их, но не проникая внутрь.

— Ой… Серёжа… что ты делаешь… — пискнула Аня, вся дрожа.

Серёга продолжал тереться, скользя горячим стволом по её мокрой от крема и возбуждения младенческой письке. Головка члена то и дело задевала клиторчик, от чего Аня вздрагивала и тихо стонала. Влагалище сильно сжималось спазмами.

Остальные мальчишки тоже прижимались к ней, трогали руками, гладили, мяли. Аня стояла в центре, полностью голая, окружённая четырьмя возбуждёнными мальчиками. Её маленькая писюшка была вся мокрой, узкая попка краснела от постоянных прикосновений.

— Пожалуйста… мне так стыдно… — лепетала она сквозь слёзы и тихие стоны, но сама чуть раздвигала ножки, позволяя Серёге тереться сильнее.

Серёга продолжал медленно и настойчиво водить своим пенисом по её детским половым губкам, иногда прижимаясь сильнее, почти у самого входа, но пока не заходя внутрь.

Аня дрожала, краснела и полностью отдавалась этому густому, жгучему детскому стыду.

—

Серёга всё быстрее и настойчивее тёрся своим твёрдым пенисом о нежные детские половые губки Ани. Головка скользила между пухлыми губками, задевая клиторчик, и с каждым движением Аня дрожала всё сильнее. Её младенческая писюшка была вся мокрой и блестящей.

— Ань… я больше не могу… — хрипло выдохнул Серёга.

Он прижал её к себе сильнее и несколько раз сильно провёл стволом по всей щёлочке. Вдруг его тело напряглось, и горячие струйки спермы брызнули прямо на её маленькую гладкую писюшку. Густые капли попали на пухлые детские губки, на клиторчик, потекли вниз по щёлочке и даже немного внутрь.

Аня вздрогнула всем телом и тихо заплакала от стыда.

— Ой… тёплое… что это… — прошептала она дрожащим голоском.

Серёга, тяжело дыша, прижался лбом к её лбу и сказал серьёзно:

— Теперь мы муж и жена. Поняла? Ты теперь моя. Приходи к нам в палатку постоянно, каждый тихий час. Будешь нашей общей девочкой.

Аня только всхлипнула и кивнула, красная до ушей. Сперма медленно стекала по её нежным половым губкам, оставляя липкий след.

Мальчишки помогли ей надеть длинную футболку, которая доходила почти до колен. Под ней она была абсолютно голая — узкая попка и маленькая писюшка, вся в сперме Серёги, оставались открытыми. Ткань футболки сразу в некоторых местах прилипла к мокрым местам.

— Иди к себе… — ласково сказал Димка, шлёпнув её по попке. — Но завтра снова приходи.

Аня вышла из палатки, дрожа всем телом. Ножки подкашивались. Она шла по территории лагеря к своей девочкиной палатке, прижимая руки к груди. Каждый шаг заставлял сперму размазываться по её детской письке — липкую, тёплую, очень стыдную. Она чувствовала, как густые капли медленно стекают по внутренней стороне бёдер.

По дороге ей встретилась вожатая, но та только мельком посмотрела и прошла мимо. Аня шла, красная, с опущенной головой, и тихо плакала.

«Я теперь мужняя жена… — крутилось у неё в голове. — У меня на писюшке чужая сперма… и я иду так к девочкам… Мне так стыдно…»

Добравшись до своей палатки, она быстро нырнула под одеяло. Сперма всё ещё была на её нежных губках, медленно высыхая. Аня лежала, дрожа, и понимала, что завтра снова пойдёт к мальчишкам.