Вечером Аня заперлась в ванной. В голове всё ещё эхом отдавался заливистый смех подруг и Леркины лагерные байки, которые теперь казались не просто шутками, а настоящим руководством по выживанию.
«Нет, уж лучше я подготовлюсь заранее, — лихорадочно думала Аня, наводя густую мыльную пену. — Чтобы если эти мелкие радары меня всё-таки засекут через какую-нибудь щель, мне хотя бы не было стыдно за заросший вид».
Включив тёплую воду, чтобы шумом заглушить свои приготовления, она взяла новый станок. С лобком разобралась быстро — пара уверенных движений, и готово. А вот дальше начался настоящий ювелирный труд. Натянув кожу, Аня принялась осторожно, почти не дыша, брить половые губы. Здесь торопиться было нельзя: одно неловкое движение — и вместо аккуратного вида получится кровавое месиво, с которым на пляж точно не выйдешь. Она аккуратно подбривала складку за складкой, изгибаясь перед зеркалом не хуже лагерных шпионов, о которых предупреждала Лерка.
Когда процесс уже близился к финалу, на стиральной машинке надрывно зажужжал телефон. На экране высветилась аватарка Лерки — видеозвонок.
Аня, как была — в одной пене и со станком в руке, потянулась и смахнула трубку, переведя камеру на своё лицо, чтобы в кадр не попало ничего лишнего.
— О, Анька, привет! — Лерка на экране сидела в обнимку с большой кружкой чая. — Ты где там? В ванной окопалась? Ого, а чё щёки такие красные и пар столбцом?
— Да так, душ принимаю, к лету готовлюсь, — уклончиво ответила Аня, пытаясь смыть остатки пены одной рукой так, чтобы телефон не соскользнул.
Лерка прищурилась, внимательно вглядываясь в экран, заметила характерные взмахи руки подруги и её сосредоточенный взгляд, направленный куда-то вниз. На её лице тут же расплылась ехидная, всезнающая усмешка.
— Погоди-ка… — протянула Лерка. — Ты что там, лагерный тюнинг наводишь? Писюху, что ли, бреешь после моих рассказов? Чтобы девчонки авторитетно оценили?
— Лерка, отвали! — вспыхнула Аня, густо краснея. — Ничего я не брею, просто… гигиенические процедуры!
— Да ладно тебе заливать, вожатая! — расхохоталась Лерка, придвигая лицо ближе к камере. — Слушай, ну раз уж ты там всё равно порядок навела, покажи писюшку! Интересно же, как первокурсницы к практике готовятся. Оценю масштаб работы, так сказать, дам мастер-класс по лагерным стандартам! Показывай давай, не жилься, мы же подруги!
Аня в панике ткнула пальцем в экран, сбрасывая вызов.
— Совсем уже с ума сошла, Лерка! — выдохнула она в пустоту ванной комнаты, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Быстро смыв остатки пены и наспех вытершись, Аня накинула на плечи и спину большое махровое полотенце — беречь лёгкие и почки после горячей ванны было её железной привычкой. Обув домашние тапочки, она подхватила вещи и, оставив трусики в охапке одежды, опрометчиво шагнула в коридор, собираясь добежать до своей комнаты прямо так. Лобок приятно холодил свежий воздух.
Но стоило ей сделать пару шагов, как из кухни вышла мама.
Аня замерла. Мама остановилась как вкопанная и опустила взгляд чуть ниже Аниного пупка. Взгляд её зафиксировался на абсолютно гладком, непривычно сияющем лагерном «тюнинге».
— Ого… — протянула мама, приподняв брови и уставившись прямо на свежевыбритую писюшку дочери. — Какой марафет! Аня, это для кого такая красота наведена, стесняюсь спросить? Что за поворот в личной жизни, почему я до сих пор с зятем не знакома?
Аня готова была провалиться сквозь землю. Она судорожно попыталась прикрыться краем полотенца, натягивая его со спины, и густо, до самых кончиков ушей, покраснела.
— Мам, ну какой зять! Нет никакого зятя! — запричитала Аня, переминаясь с ноги на ногу. — Это… это для практики!
— Для практики?! — мама изумленно округлила глаза. — Аня, вас чему там на педфаке учить начали?
Поняв, как двусмысленно это прозвучало, Аня окончательно смутилась и, вздыхая, выложила всё как на духу: — Да Лерка со старшего курса такого порассказывала! Говорит, в лагере у мелких девчонок недетское любопытство так и прет, они во все щели подглядывают, в душе, в туалете, шваброй дверь подпирать надо. Им всё интересно, они и писюшки у вожатых разглядывают, и вопросы глупые задают. Вот я и решила… навести порядок. Чтобы если подсмотрят случайно, хоть не позориться!
Мама послушала эту тираду, секунду поджала губы, а потом лавина хохота буквально сотрясла коридор. Мама смеялась так искренне и громко, что даже вытерла слезинку в уголке глаза. Она ведь сама уже двадцать лет работала педагогом в школе и прекрасно знала, на что способны дети.
— Ой, Анечка, насмешила! — выдохнула мама, качая головой. — Ну надо же, превентивный удар по детскому любопытству! Ладно, одобряю, стратегический подход. Но Лерку свою меньше слушай, а то к концу практики ты себе ещё и бронежилет купишь. Марш к себе в комнату, одевайся, «стратег», а то простудишься!
—
За ужином Аня сидела тише воды, ниже травы, ковыряя вилкой пюре. Она надеялась, что кухонный инцидент остался в прошлом, но тут заметила, как мама заговорщицки улыбнулась и что-то тихо шепнула папе на ухо.
Отец отложил газету и посмотрел на дочь своим фирменным, тяжёлым взглядом. Папа в доме был непререкаемым авторитетом, его слово — закон, ослушаться его никто не смел.
— Так, Анька, ну-ка встань, — спокойно, но строго скомандовал отец. — И спусти трусики.
Аня от неожиданности чуть вилку не выронила. Щёки моментально обдало жаром. — Папа! Ну ты чего? Я же не маленькая! — взмолилась она, преданно глядя на родителей.
— Слушай отца, Аня, — подала голос мать, сдерживая улыбку и согласно кивнув. — Сказано — сделай.
Поняв, что спорить бесполезно, Аня со стыдом и дрожью в коленях поднялась со стула. Сгорая от неловкости, она потянула вниз домашние шорты вместе с трусиками. Отец тут же ловко отобрал их и отложил в сторону, чтобы не мешали обзору.
Аня осталась стоять посреди кухни полностью голышом ниже пояса. Ей стало жутко не по себе, она попыталась свести колени, но под строгим взглядом отца выпрямилась. Папа наклонился поближе и принялся с самым серьезным, почти экспертным видом рассматривать её свежевыбритую, розовую писюшку.
Аня готова была сквозь землю провалиться от этого детального осмотра, но тут лицо отца посветлело, и он громогласно расхохотался.
— Ну и дела! — забасил папа, откидываясь на спинку стула. — Мать, ты глянь! Как вас теперь в лагере с твоими подопечными отличать-то? У них там всё розовенькое, и у тебя теперь то же самое! Писюшки у всех детские стали, хоть маркером перманентным на тебе пиши «Вожатая Анна», чтоб дети с перепугу со своей ровесницей не перепутали!
Мама прыснула в кулак и покатилась со смеху, поддерживая папину шутку: — Да уж, приедет проверка, а там все девчонки одинаковые! Придётся Аньке бейджик прямо туда приклеивать!
Кухня взорвалась общим смехом. Аня, хоть и стояла вся пунцовая от стыда, тоже не выдержала и прыснула, поспешно забирая у отца свои шорты. Страх перед лагерем после таких семейных разборов окончательно сменился весёлым предвкушением.
— Папа, ну отдай! — Аня потянулась за шортами, но отец ловко переложил их на дальний край стола, не позволяя ей прикрыться.
Пришлось остаться стоять как на ладони — полностью голышом ниже пояса, посреди освещённой кухни, под весёлыми взглядами родителей. Лобок и бритые губы обдувало лёгким сквозняком, отчего Аня то и дело смущённо переминалась с ноги на ногу.
— Подожди, подожди, — ухмыльнулся отец, скрестив руки на груди. — Ты лагеря боишься, а сама-то в их возрасте какая была? Мать, помнишь, как наша Анечка в допубертате по дому голышом бегала и проказничала? У неё же у самой это недетское любопытство из всех карманов лезло!
Аня почувствовала, как краска заливает её уже не просто до ушей, а, кажется, до самых кончиков пальцев на ногах. — Папа, ну хватит! Зачем старое вспоминать? — взмолилась она, пытаясь хоть как-то прикрыться ладонями.
— Нет уж, давай вспомним! — подмигнул отец. — Помнишь, как ты мамино карманное зеркальце стащила, положила его на пол, присела сверху и полчаса изучала, как ты там устроена? Мы с матерью заходим, а у нас стратегический исследователь на полу замер. А история с конфеткой?
Мама от этого воспоминания со смеху чуть чай не пролила: — Ой, точно! Анечке тогда лет семь было. Кто-то ей сказал, что у девочек там «кармашек». Ну, наш практичный ребёнок и решил, что кармашек не должен пустовать. Нашла карамельку в обёртке и спрятала её прямо в писюшку! Приходит вечером и жалуется: «Мама, у меня там конфетка застряла и тает». Еле выковыряли!
— Вот-вот! — громогласно расхохотался папа. — Так что твои будущие подопечные — это просто точная копия тебя самой в детстве. Я тебя, дочка, сейчас исключительно морально к практике готовлю. Чтобы ты свои детские фокусы вспомнила и чужим не удивлялась.
Отец посерьёзнел, но в глазах всё равно плясали чертики. Он отодвинул шорты ещё дальше.
— Короче, объявляю курс молодого бойца. Раз уж Лерка сказала, что у вас там двери не закрываются и личных границ не будет, надо тренировать стрессоустойчивость. До конца дня ходишь по дому вот так, без одежды снизу. Привыкай к свободе и к тому, что на тебя смотрят. В лагере ещё спасибо скажешь за такую закалку!
Аня поняла, что авторитет отца непреклонен, да и мама согласно кивала, вытирая слёзы от смеха. Обречённо вздохнув, Аня смирилась со своим «голым» положением и пошла в гостиную, сверкая абсолютно гладким лобком и привыкая к новым, весьма специфическим вожатским тренировкам.
—
Вечер плавно переместился в гостиную, где родители устроились на диване перед телевизором. Аня, честно отбывая свой «курс молодого бойца», сидела в кресле неподалеку, всё так же без одежды ниже пояса и периодически поджимая под себя ноги. Она надеялась просто тихо дождаться окончания фильма, но у отца на этот счёт были свои планы.
— Так, Ань, ну-ка прибавь звук, — скомандовал папа, лениво пощёлкав пультом. — Что-то пульт барахлит.
Аня вздохнула, поднялась со своего места и пошла к телевизору. Стоило ей повернуться к дивану спиной, как она буквально кожей почувствовала весёлые взгляды родителей. Её аккуратная, полностью обнажённая попка мелькала перед экраном при каждом шаге. Нажав кнопку на панели телевизора, она вернулась в кресло.
Через пару минут папе снова что-то не понравилось: — Слишком громко, сделай потише. И программу переключи на третью.
Когда эта процедура повторилась в пятый раз, Аня заподозрила неладное. Она присмотрелась к пульту в руках отца и заметила, что крышка батарейного отсека слегка приоткрыта. — Папа! Ты вытащил батарейки! — возмутилась она, вспыхнув от макушки до пят. — Вы меня просто гоняете туда-сюда!
— А ты как думала? Развиваем спортивную форму и вожатскую выправку! — громогласно расхохотался отец. — Ладно, переключай давай. Только экран нам не загораживай, а то фильм пропустим. Давай, чтобы обзор не портить, двигайся понизу — на четвереньках.
Мама рядом тихонько прыснула, утыкаясь в плечо мужа. Ослушаться отца Аня не могла, поэтому, обречённо вздохнув, опустилась на ковёр на ладони и колени.
В такой позе её лагерный «тюнинг» оказался на виду во всей красе. Пока она медленно ползла к телевизору, покачивая бёдрами, сзади, между широко расставленных ягодиц, родителям открывался идеальный обзор. Прямо по центру чётко выделялся её тёмный анусик, контрастирующий со свежевыбритой, аккуратной розовой писюшкой, которая то и дело забавно открывалась при каждом движении ног.
— Вот, отличный ракурс! — прокомментировал папа, пока Аня тянулась рукой к кнопкам, стараясь пониже прижиматься к полу. — Сразу видно — будущий педагог к любым полевым условиям готов. Девчонки в лагере точно оценят такую маскировку под местный рельеф!
— Папа, перестань! — пропищала Аня, быстро нажала на кнопку переключения и точно так же, на четвереньках, пятясь задом и сверкая перед диваном всеми своими анатомическими подробностями, вернулась в своё кресло под дружный хохот родителей.
Как раз в тот момент, когда Аня, прижимаясь пониже к ковру, двигалась на четвереньках к ТВ, на журнальном столике возле дивана громко запел и завибрировал её телефон. Экран вспыхнул — это снова была неугомонная Лерка, которая явно не собиралась так просто сдаваться после сброшенного вызова.
Отец, сидевший ближе всех к столику, добродушно хмыкнул: — О, Анька, тебе звонит кто-то. Лерка твоя, кажется.
Папа в тонкостях современной техники разбирался не сильно. Вместо того чтобы просто передать мобильный дочери, он уверенным движением пальца смахнул зелёную трубку прямо на экране, решив, что это обычный звонок по громкой связи. Но это был видеовызов.
Камера смартфона мгновенно активировалась, чётко поймав в фокус ползущую по ковру Аню.
С ракурса телефона открывался просто монументальный вид. Аня как раз замерла на четвереньках, а её приподнятая попка была обращена прямо к экрану. Между раздвинутых гладких ягодиц во всей красе сияла свежевыбритая, нежно-розовая детская писюшка, а чуть выше неё отчётливо выделялся тот самый потемневший анусик, о котором они спорили в коридоре вуза.
На экране появилось лицо Лерки. Увидев эту картину, старшекурсница сначала остолбенела, а её кружка с чаем едва не полетела на пол. Но уже через секунду Лерка всё поняла, и её лицо расплылось в неописуемом восторге.
— Мама дорогая! — завопила Лерка из динамика на всю гостиную. — Анька! Вот это я понимаю — подготовка по высшему разряду! И писюху выбрила до младенческого состояния, и анусик на пигментацию проверила! И поза какая — чисто вожатский мастер-класс!
Аня от этого голоса похолодела. Она резко обернулась, увидела лицо подруги на экране и в ужасе поняла, что только что произошло.
— Папа! Выключи! Выключи её сейчас же! — истошно закричала Аня, пытаясь одновременно сесть на колено, чтобы прикрыть пах, и дотянуться до телефона.
Отец, наконец сообразив, что нажал что-то не то, весело загоготал и нажал на отбой, а мама на диване просто покатилась со смеху, закрывая лицо подушкой. Аня сидела на полу пунцовая.
Отец, увидев, как сильно Аня расстроилась и раскраснелась, тут же посерьёзнел. Весёлый задор сменился чувством вины за свою техническую оплошность.
— Ну ладно, ладно, Анюта, ну прости ты меня, дурака, — мягко сказал папа, вставая с дивана и подходя к ней. — Я же правда с этими смартфонами не очень дружу, думал, просто нажал ответить.
Он присел перед ней на корточки, прижал дочку к себе, ласково приобняв за обнажённую попку, чтобы успокоить. Аня всё ещё всхлипывала от смущения, уткнувшись ему в плечо. И вдруг отец, окончательно желая загладить вину и проявить отцовскую нежность, опустился чуть ниже и аккуратно, тепло поцеловал её прямо в свежевыбритую, розовую писюшку.
Аня прямо замерла от неожиданности. Ощущение было настолько странным и новым, что у неё перехватило дыхание — туда её ещё абсолютно никто в жизни не целовал, даже в самых смелых девичьих мыслях.
Поняв, что обстановка разрядилась, Аня быстро подхватила свои вещи со стола и, сгорая от смешанных чувств, убежала к себе в комнату, чтобы наконец-то одеться и прийти в себя после этого сумасшедшего дня.
Как только дверь за дочерью закрылась, в гостиной воцарилась тишина, которую тут же нарушил строгий голос мамы. Она сощурилась, скрестила руки на груди и с явными нотками шутливой ревности уставилась на мужа: — Так, дорогой… А это сейчас что было? Дочку, значит, ты туда целуешь, а меня? Почему меня ты в это место уже сто лет не целовал, а?
Отец спокойно повернулся к жене, окинул её невозмутимым взглядом с ног до головы, а затем лаконично и весело ответил: — Так ты иди побрейся сначала, мать. Сделай как у вожатой, тогда и поговорим.
Мама на секунду потеряла дар речи от такой прямоты, а потом гостиную снова залил её громкий, весёлый смех. На этой оптимистичной ноте семейный курс подготовки к летней практике был официально завершён.
—
Утро началось со сборов. До отъезда в лагерь оставалось всего ничего, и Аня лихорадочно паковала чемодан, стараясь предусмотреть любую мелочь. На диване высилась стопка аккуратно сложенных вещей, в центре которой красовалась внушительная стопка привычных, удобных хлопчатобумажных трусиков — белых, серых, в мелкую ромашку. Самый вожатский вариант.
В комнату вошла мама, держа в руках чашку кофе. Она критически оглядела масштабы сборов, подошла к чемодану и решительным движением руки выудила из него всю хб-коллекцию.
— Мама! Ты чего? — Аня аж подпрыгнула, выронив из рук тюбик с солнцезащитным кремом. — Я что, там вообще без трусов ходить буду, по Леркиной методике?!
— И без трусов в душе тоже будешь, куда ты денешься, — спокойно парировала мама, отставляя кофе на стол. — Но раз уж у вас там, как выяснилось, спартанские условия и двери подпирают швабрами, нужно менять стратегию. Чтобы если твои мелкие партизанки снова устроят подгляд, тебе перед ними не было стыдно за эти детские парашюты с начесом. Взрослая вожатая должна выглядеть авторитетно!
С этими словами мама достала из-за спины большой фирменный пакет и с улыбкой высыпала его содержимое прямо на кровать. Перед Аней веером рассыпались тончайшие, абсолютно прозрачные трусики-сеточки самых разных цветов — от нежно-розовых до угольно-черных.
Аня округлила глаза и схватилась за щеки: — Мама! Ты с ума сошла?! Они же полностью прозрачные! Там же… там же всё видно будет! Вообще всё! Весь мой вч— И давай прямо сейчас, времени мало, — скомандовала мама, кивнув на прозрачную россыпь на кровати. — Снимай эти свои старые и надевай новые. Примерим, посмотрим, как сидит.
Аня вздохнула, понимая, что спорить с матерью-педагогом в этой фазе сборов бесполезно. Она потянула вниз домашние шорты вместе со своими привычными хлопковыми трусиками в ромашку и осталась стоять голышом. Взяв с кровати тонкую, невесомую розовую сеточку, она аккуратно просунула ноги и натянула её на бедра.
Ткань оказалась настолько эфемерной, что её как будто и не было. Свежевыбритая, гладкая писюшка оказалась видна во всех подробностях, словно на витрине дорогого магазина. Аня обернулась к зеркалу: сзади дела обстоят не лучше — прозрачная сетка ничуть не скрывала округлые половинки попки и даже аккуратный темный анусик.
— Паша, ну-ка зайди на секунду! — громко позвала мама в коридор. — Нам нужно экспертное мнение!
В комнату неторопливо вошел отец, держа в руке отвертку. Стоило ему бросить взгляд на Аню, замершую посреди комнаты в одном прозрачном белье, как его глаза заметно округлились. Он медленно перевел взгляд на маму, у которой в глазах горел хитрый огонек, а потом снова на Аню.
— Ну что, эксперт, как оцениваешь вожатский гардероб? — с улыбкой спросила мама.
Папа сглотнул, оценил безупречный вид Аниной витрины, а потом его взгляд окончательно переместился на маму. На лице отца расплылась широкая, сытая улыбка. Ему этот парад взрослой моды явно пришелся по вкусу, причем с далеко идущими последствиями.
— Оцениваю на твердую пятерку, — глухим голосом басовито произнес отец. — Вожатая к труду и обороне готова.
Он отложил отвертку прямо на подоконник, решительно шагнул к маме и крепко перехватил ее за локоть.
— А вот нам с тобой, мать, нужно срочно обсудить кое-какие детали… твоей будущей стрижки.
Мама только пикантно ойкнула, когда отец уверенным и мощным движением уволок ее из Аниной комнаты по направлению к большой гостиной, где стоял их просторный диван. Из коридора донесся мамин заливистый смех и характерный скрип закрывающейся двери, оставив Аню наедине со своим новым, абсолютно прозрачным лагерным будущим.
Добавить комментарий