ИННА

Блог

  • В гостях у городских

    Вечер в гостевом домике при мехдворе казался Ане и Инне самым взрослым событием в их жизни. Им обеим было по. восемнадцать. Они пришли сюда, надушенные мамиными духами «Красная Москва», в своих лучших блузках и коротких шортиках, потому что городские командировочные — Макс, Славик и Димон — были для них как пришельцы из большого мира. Высокие, уверенные, с грубыми голосами и сигаретами, от которых пахло не деревенской «Примой», а чем-то взрослым и опасным.

    Сначала всё было весело. Парни шутили, рассказывали про город, про дискотеки, про то, как девчонки там целуются взасос. Аня и Инна краснели, хихикали, поправляли подолы блузок и тайком разглядывали широкие плечи Макса. Им так хотелось казаться старше, интереснее, не как местные девчонки, которые только и умеют, что бегать по речке да собирать малину.

    Когда Макс достал колоду карт и предложил сыграть «на раздевание», они переглянулись. Сердце у Ани заколотилось часто-часто.

    (далее…)

  • Школьные экстремалки. ч.2

    Когда дверь в квартиру Ани захлопнулась, девочки на секунду замерли в тишине. После шумного школьного дня здесь было почти слишком спокойно. Они так и остались в полной школьной форме — белые блузки, короткие тёмно-синие юбки, аккуратные пиджаки. Переодеваться не стали. Именно эта форма, которая весь день прятала их безумную тайну, теперь возбуждала сильнее всего.

    Аня прошла в свою комнату и встала у письменного стола, как будто это была школьная доска. Она выпрямила спину, слегка расставила ноги на ширину плеч и открыла учебник истории на главе про Крестовые походы. Ручка в руке, взгляд сосредоточенный и серьёзный — настоящая лучшая ученица класса. Белоснежная блузка застёгнута на все пуговицы до самого верха, воротничок идеально лежит, волосы собраны в аккуратный хвост. Со стороны — образец скромности и прилежания.

    А под строгой короткой юбкой творилось совсем другое.

    Аня стояла без трусиков. Её гладкая, уже снова влажная киска была полностью открыта прохладному воздуху комнаты. Нежные половые губки слегка припухли от долгого возбуждения, а между ними поблёскивала влага. При каждом небольшом движении бёдрами ткань юбки едва заметно касалась обнажённой кожи, заставляя по телу пробегать сладкие мурашки. Маленькие упругие сиськи под блузкой и тонким лифчиком были напряжены, соски — твёрдые и чувствительные, болезненно трущиеся о ткань при каждом вдохе.

    (далее…)

  • Школьные экстремалки

    Перемена после физики казалась бесконечной. Коридор был заполнен шумом, криками и топотом ног, но в дальнем тупике, возле старого неработающего мужского туалета, было почти пусто. Только пыльные окна и слабый запах хлорки.

    Аня стояла, прижавшись спиной к холодной кафельной стене, и смотрела на Инну с дерзкой, почти злой улыбкой.

    — Ну что, Инка, «слабо» всё ещё действует? — тихо, но отчётливо произнесла она. — Или уже обосралась?

    Инна почувствовала, как жар ударил в лицо. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь этаж.

    — Действует, — выдохнула она. — Вместе. На счёт три.

    Они быстро оглянулись по сторонам и юркнули в женский туалет. Последняя кабинка, самая дальняя. Хлипкая задвижка щёлкнула с предательским звуком. В тесной кабинке сразу стало душно. Запах дешёвого мыла и их собственных возбуждённых тел смешался в воздухе.

    — Быстро, — прошептала Аня и уже потянула руки под юбку.

    Они стояли лицом друг к другу. Руки дрожали. Сначала Аня. Она задрала свою короткую школьную юбку до талии, открыв гладкие бёдра и аккуратную, уже слегка влажную письку. Тонкие белые трусики с кружевной резинкой медленно сползли вниз по ногам. Она переступила через них и сунула влажный комочек ткани глубоко в карман пиджака.

    (далее…)

  • Голожопая Америка

    Джессика повернула ключ трижды, плечом толкнула дверь, и та наконец поддалась с противным скрипом, будто жаловалась на судьбу. В нос сразу ударило: сырая штукатурка, дешёвый «Морской бриз» из баллончика и въевшийся навсегда запах жареной рыбы с луком от соседей сверху. Квинс, два месяца самостоятельной жизни, и уже кажется, что так было всегда.

    Она сбросила рюкзак прямо на пол — половицы скрипнули. Квартира была крошечной: одна комната-студия размером с гараж, с кухонным уголком и «ванной», где унитаз и душ разделяла только пластиковая занавеска в плесени. Окно выходило в узкий колодец между домами, так что даже днём здесь царил сероватый полумрак. На подоконнике стояла одинокая банка энергетика и засохший кактус, которого она забыла полить ещё неделю назад.

    (далее…)

  • Мамин контроль

    Утро понедельника в семье Ковальских всегда напоминало идеально отлаженный часовой механизм. Никаких опозданий, никаких разбросанных вещей. Алина стояла перед зеркалом, застегивая пуговицы белоснежной блузки. Десятый класс «А» требовал безупречности, а мама — ещё и «моральной чистоты».

    — Алина, юбка должна быть ровно на два пальца выше колена, не короче, — раздался строгий голос Елены Викторовны из коридора. — И проверь, чтобы колготки были без зацепок. Ты же знаешь, как это выглядит.

    «Это выглядит как тюрьма», — подумала Алина, но вслух покорно ответила:

    — Да, мама.

    (далее…)

  • Есть ли жизнь после интернета?

    Глава 1. Первый баг

    Вика сидела на краю кровати в своей однушке, ноги широко раздвинуты, телефон в одной руке, кольцевая лампа светит прямо между бёдер. Она только что сделала серию — крупный план пизды, потом ракурс снизу, чтобы были видны и сиськи, и жопа, и всё вместе, блестящее от масла. «Золотой контент, сука», — пробормотала она и нажала «отправить» в закрытый Telegram-канал.  

    (далее…)

  • Остров Эпштейна. ч.3. Дрессура

    Спальня Клэр. Каждый вечер после 22:00

    Клэр не мылась между ног специально. С утра — душ, конечно, но после обеда, после бассейна, после прогулки по острову, после сигареты на террасе — она просто вытиралась полотенцем и шла дальше. К вечеру между бёдер скапливалось всё: пот, соль от моря, остатки солнцезащитного крема, лёгкий запах мочи после того, как она мочилась стоя в душевой кабине без мыла, и густой, тяжёлый мускус её собственной выделений за день. Запах был резкий, животный — кисло-солёный, с примесью пота и чего-то металлического. Она знала, что Аня чувствует это сразу, как только Клэр раздвигает ноги на кровати.

    Каждый вечер ритуал был одинаковым.

    Клэр садилась на край кровати, халат распахнут, ноги широко расставлены. Аня ползла к ней на четвереньках — голая, как всегда перед сном. Попка ещё розовая от дневных шлепков, между ног — блестящая от собственного неудовлетворённого возбуждения.

    (далее…)

  • Остров Эпштейна. ч.2. Новые порядки

    Ванна в западном крыле. Остров Литтл-Сент-Джеймс, вечер после прибытия

    Вилла на западном склоне была самой тихой. Здесь не слышно ни вертолётной площадки, ни криков с главного бассейна. Только шелест пальм и далёкий шум прибоя. Комната для ванн — огромная, мраморная, с потолком из стеклянных блоков, через которые льётся мягкий золотистый свет заката. В центре — круглая ванна, почти бассейн, диаметром метров пять. Вода уже налита, температура ровно 38 градусов, сверху плавает слой белой пены и лепестки гардении. Запах — сладкий, обволакивающий, как будто весь воздух пропитан молоком и ванилью.

    Аня сидела на краю мраморной скамьи, всё ещё в том самом чёрном плаще Клэр, который ей накинули в участке. Под плащом — только трусики, уже третьи сутки те же. Она не снимала их даже ночью. Ноги босые, пальцы поджаты, волосы слиплись от соли и пота перелёта.

    (далее…)

  • Остров Эпштейна. ч.1. До острова

    Ночной выход из участка № 43

    Участок на углу 129-й и Лексингтон пах мокрым асфальтом, прогорклым кофе и металлической пылью от старых решёток. Свет ламп дневного света был настолько холодным, что кожа казалась серой. Клэр вошла без стука, каблуки-шпильки простучали по линолеуму уверенно, как будто она приходила сюда каждый вторник забирать почту.

    Дежурный сержант Рамирес даже не поднял взгляд от экрана.

    — Опять ты, — буркнул он в пространство между клавишами. — Который уже раз за этот месяц?

    — Четвёртый, — ответила Клэр спокойно, расстёгивая верхнюю пуговицу чёрного плаща. Под плащом — глянцевое боди из плотного трикотажа с глубоким вырезом спереди и сзади. Ткань обтягивала всё так плотно, что контур её вульвы проступал чёткой, почти геометрической линией — выпуклый холмик, разделённый тонкой полоской шва. Ниже — чёрные чулки в сетку, подвязки видны, когда она делает шаг. Никто в участке не считал нужным делать вид, что не замечает.

    — Девочка в шестой камере, — Рамирес кивнул куда-то в коридор. — Её подобрали на рейде в «Розовом фонаре» на 118-й. Говорит, что ей одиннадцать. Документов нет. Имя — Аня. Больше ничего не знает. Или не хочет.

    (далее…)

  • Алиса. Неизвестный Кэрролл

    Марина Викторовна вошла в класс без обычного приветствия. Просто закрыла дверь за собой, постояла секунду, глядя на доску, где уже было написано:

    Льюис Кэрролл. «Алиса в Стране чудес». Викторианские девочки. Пинафоры, панталонетки с прорезью и то, что под ними.

    Она повернулась к классу. Сегодня её голос был ещё ниже, ещё тише, будто она рассказывала секрет, который нельзя произносить громко.

    — Дети мои… Сегодня мы не будем читать про кроличью нору и Чеширского кота. Мы попробуем понять, почему взрослый мужчина, математик и священник Чарльз Доджсон — он же Льюис Кэрролл — так сильно, так нежно, так одержимо любил маленькую Алису Лидделл. И почему он часами фотографировал её, рисовал, раздевал, укладывал на траву, просил приподнять подол, чтобы лучше видны были ножки… и то, что между ними.

    (далее…)